Лили сощурила глаза и наклонилась вперед:

— Какую работу ты делаешь?

— В основном по защите обвиняемых, — сказала я. — Адвокаты нанимают нас расследовать их дела. Фотографировать места преступления, находить свидетелей — такого рода задачи. Еще мы выполняли работу по смягчению смертной казни.

— Как это? — перебила Стэйси. — Как ты смягчишь газовую камеру?

— Мы ищем все, что может помочь адвокату убедить суд, что казнь подзащитного будет несправедлива. Например, что в детстве с ним плохо обращались или что он очень хорошо относился к своей бабушке. В таком роде.

Лили встала и схватила меня за руку. Ее лицо пылало, на верхней губе выступили капельки пота.

— Мне нужно с тобой поговорить, — тихо сказала она.

— Ну ладно, — ответила я, ошеломленная ее горячностью.

Лили быстро оглянулась и встретилась взглядом со Стэйси. Она закусила губу.

— Наедине, — пробормотала она.

Стэйси подняла бровь и сдержанно улыбнулась.

— Я жду тебя за нашим столом, Джулиет, — сказала она. — Приятно было познакомиться, миссис Грин.

Но Лили уже тащила меня через зал. Я спотыкалась, делая все возможное, чтобы не казалось, будто меня принуждают против воли.

— Лили, помедленнее, — сказала я. — Я еле иду в этих туфлях.

Лили отпустила мою руку.

— Извини, — сказала она.

Мы вышли из зала в коридор. Находились мы на третьем этаже отеля в чем-то вроде мезонина, откуда открывался вид на пышное фойе. Вестибюль был пуст, только у дверей женского туалета стояла небольшая очередь. Невысокая толстуха в обтягивающем платье с агрессивным узором посмотрела на нас. Она широко раскрыла глаза и локтем толкнула в бок женщину, стоящую за ней. По очереди пошла волна, и через несколько секунд все либо смотрели на Лили, либо старательно отводили взгляд. Внезапно я ощутила, на что похожа жизнь Лили. Эти женщины работают в мире кино, но даже они не способны воспринимать ее нормально. А что тогда творится на улице?

— Сюда, — сказала Лили, открывая дверь в пустую комнату и вталкивая меня туда. Это был еще один зал, но поменьше. Из груды стульев у стены она вытащила два и жестом пригласила меня сесть.

Я присела на краешек продавленного бархатного сидения и потыкала пальцем в такую же портьеру, украшавшую стену.

— Столько сиреневого цвета я последний раз видела на бар-мицва моего двоюродного брата Дара в ресторане «Леонардо» на Грейт-Нек.

— Что?

— Не обращай внимания… Что случилось, Лили? Все нормально? С тобой все в порядке?

— Мне нужно сказать тебе кое-что, — произнесла она, нервно теребя шелковую юбку.

Я съежилась — она сейчас порвет тонкую ткань. Скорее всего, платье стоит больше, чем месячная аренда моего дома. Так волноваться — совсем не в духе Лили. Она уравновешенный человек, всегда излучала спокойную уверенность, свойственную очень красивым, преуспевающим женщинам, даже если бы ее карьера началась и закончилась фильмами, в которых ее прекрасную грудь пожирают кровожадные монстры.

— Конечно, только не рви свое великолепное платье, ладно?

Лили отпустила юбку и сжала руки, будто только так могла удержаться.

— Я хочу тебя нанять, — сказала она.

Я удивленно заморгала:

— Для чего? У нас нет опыта ведения гражданских дел. Не то, чтобы мы не справились с ними, просто не занимались этим. Пока что.

Артур, бывший муж Лили, при разводе забрал кругленькую сумму денег, и я предположила, что она собирается вернуть некоторую их часть.

Лили провела рукой по своей стриженой голове и оглядела комнату, словно искала папарацци и журналистов, собирающих сплетни.

— Это не гражданское дело. Это уголовное преступление.

Я прислонилась к спинке стула и посмотрела на нее. Она так стиснула руки, что суставы пальцев побелели.

— Никто не должен об этом знать, Джулиет.

— Я же юрист, Лили. Все, что ты мне скажешь, останется между нами.

Я подождала.

Казалось, некоторое время она набиралась смелости. Потом кивнула и взглянула на меня:

— Я хочу нанять тебя помочь мне в деле, за которое грозит смертная казнь.

Я не смогла удержаться и открыла рот:

— Убийство? Кто? Что это за дело?

Лили опять помолчала, затем, наконец, произнесла:

— Юпитер Джонс.

Я ощутила прилив, стесняюсь сказать, некоего энтузиазма. Изнасилование и убийство Хло Джонс, юной супруги Его Высокопреподобия Полариса Джонса, основателя и главы Церкви Космологического Единения, повергло весь Лос-Анджелес в состояние шока. Миссис Джонс обнаружили изнасилованной и убитой в своем доме в Сан-Марино. Некоторое время Южная Калифорния пребывала в ужасе и была убеждена в том, что в городе обосновалось новое семейство Мэнсонов. Кинозвезды тайно разъезжались по домам в Аспен и Нью-Йорк. Один чокнутый евангелист, выступая в теленовостях, настаивал, что Бог так наказал нас за гедонизм, царящий в городе, шеф полиции обвинял городской совет в ограничении проверок по расовому признаку, а недавно избранный и ненавидящий иностранцев мэр утверждал, что ответственность лежит на нелегальных иммигрантах, стекающихся в город. Когда за преступление был арестован Юпитер Джонс, сначала все облегченно вздохнули, а затем вновь возбужденно заговорили о том, что обвиняемый — пасынок жертвы.