В таксопарке Чависки выяснил, что вызова от Ванды Уэверли не было. Тогда он начал проверять вызовы в «Пикардию». Их оказалось восемь: пять между шестью и девятью часами вечера, один в начале одиннадцатого и два около полуночи.

Его внимание сразу привлек вызов в десять минут одиннадцатого. Чак Фрамберс, водитель, ездивший по этому вызову, рассказал, что отвез красивую блондинку лет сорока, одетую во что-то синее, из «Пикардии» на Северную Шестнадцатую улицу, дом 201.

Чависки попытался выяснить, как она попала в гостиницу. Таксопарк не получал вызовов на Северную Шестнадцатую улицу, но блондинка могла приехать в «Пикардию» с другом и вернуться домой на такси.

Джо заехал в другую таксомоторную компанию, где ему сразу повезло. В журнале диспетчера было написано, что в 21.08 235-я машина выезжала на Северную Шестнадцатую улицу, дом 201.

— Сейчас вспомню, — задумчиво сощурил глаза водитель 235-й машины. — Да, в кирпичном доме на Северной я взял классную дамочку. Красивая брюнетка, синий костюм. Мне показалось, что она была чем-то взволнована. Я отвез ее в «Пикардию».

Странно! В гостиницу приехала блондинка, а через час уехала брюнетка! Но кроме цвета волос, все сходится.

С этими мыслями Джо Чависки отправился на Северную Шестнадцатую улицу, но вспомнив по пути, кто там живет, развернулся и помчался в полицейский участок.

— Поехали, — сказал он Марти Сауэру. — Есть дело.

— Какое?

— Нужно поговорить с одним человеком.

Узнав, что они едут к мисс Элизабет Эндрюс разговаривать об убийстве Салли Кавинесс, Сауэр удивленно присвистнул.

Они остановились перед старинным кирпичным домом, нуждающемся в ремонте. У входа росли две высокие магнолии. На выцветшей табличке над дверью было написано «Театральная школа».

Дверь открыла Элизабет в синем домашнем платье.

— Мистер Чависки! — воскликнула она. — Я так взволнована, что не сразу вас узнала. Я закрываю школу…

— Закрываете школу? — переспросил Джо. От него не укрылось, что у Элизабет были красные глаза. Значит, перед их приходом она плакала.

— Да, в воскресной газете будет объявление. Я уже засиделась в Форт-Сандерсе, пора возвращаться в Голливуд… Присаживайтесь, джентльмены. Чем могу помочь?

— Подписали контракт на новую картину?

— Не совсем. Перезимую в Калифорнии, посоветуюсь с агентом. Хочу попробовать себя на телевидении.

Эндрюс вопросительно посмотрела на Сауэра.

— Это сыщик Марти Сауэр из полиции.

— Из полиции? — удивилась хозяйка. — Что вас привело?

— Мы хотим поговорить с вами об убийстве Салли Кавинесс, — откровенно признался Джо Чависки. Элизабет сначала побледнела, потом покраснела. — Вы дружите с Вандой Уэверли, не так ли? Я видел, как вы вчера выходили из ее дома.

— Да, мистер Чависки, мы с Вандой близкие подруги. Я очень огорчилась, когда узнала об убийстве мисс Кавинесс и аресте Фрэнка Уэверли, и сразу поехала к Ванде. Ванда не заслужила этого предательства. Фрэнк всем ей обязан, без нее он бы ничего не добился.

— Да, да… я знаю, — кивнул Чависки и неожиданно сообщил: — Мы приехали, чтобы отвезти вас к Ванде.

За всю дорогу мисс Эндрюс не проронила ни слова. Когда спустившаяся в гостиную Ванда увидела Элизабет, она побледнела.

— Опять ты, Джо? — воскликнула она. — Элизабет? Не думала тебя увидеть.

— Это сыщик Марти Сауэр, — сразу перешел к делу Джо Чависки. — Мы выясняли, что делала мисс Эндрюс в ту ночь, когда была убита Салли Кавинесс.

Элизабет привстала и закрыла ладонью рот, чтобы не закричать.

— Ванда, я ничего им не сказала!

— А может, ты хочешь кое-что нам рассказать, Ванда? — обратился Джо к хозяйке.

— О чем, Джо?

— О роли, которую сыграла в убийстве Салли мисс Эндрюс. Будет очень жалко, если она не вернется в Голливуд.

Ванда Уэверли опустила голову, тяжело вздохнула и заговорила едва слышным голосом:

— Ты бы не приехал, если бы обо всем не догадался. Элизабет ни в чем не виновата. Узнав об убийстве Салли, она приехала узнать правду. Я велела ей молчать и забыть обо всем и пообещала оплатить поездку в Голливуд.

— Я ни слова им не сказала! — повторила Элизабет.

— Не беспокойся, дорогая, — улыбнулась Ванда. — Это никак не отразится на нашем уговоре… Элизабет час с небольшим выдавала себя за меня в гостинице «Пикардия». Я знала, что ей очень нужны деньги, и пообещала двести долларов, а просьбу объяснила тем, что Фрэнк пытается меня заманить в ловушку и мне необходимо в ту ночь быть одновременно в двух местах. Элизабет согласилась. Она надела мой костюм и черный парик и в начале десятого приехала в гостиницу. Минут через двадцать, как мы договаривались, позвонила портье и попросила принести кофе и легкий ужин, чтобы создать себе алиби. Потом Элизабет вновь позвонила вниз и попросила забрать поднос. А чтобы официант лучше ее запомнил, дала хорошие чаевые. Никто в гостинице не знал ни ее, ни меня, поэтому спектакль удался… Больше Элизабет ничего не сделала.