–  Я всегда придерживаюсь расписания, Элен. Сегодня среда. В последний раз я был здесь в прошлую среду. В этом году Рождество приходится на среду, значит, я буду здесь на Рождество.

–  Еще почти целый год.

–  Всего десять месяцев. Встретимся на Рождество. С тобой что-то стало скучновато.

Но она не была расположена к шуткам. В глазах ее стояли слезы.

–  Я больше не выдержу, - сказала она.

–  Извини.

–  Мне страшно.

И ей в на самом деле было страшно. Ее голос дрожал.

–  И ночью, и днем, когда я сплю. Я как раз подходящего размера.

–  Для чего?

–  Ты о чем?

–  Ты сказала, что как раз подходящего размера.

–  Я так сказала? Ах, не знаю, что я имела в виду. Я схожу с ума. Ты ведь именно поэтому здесь, разве не так? Чтобы я не потеряла рассудок. Я ничего не могу поделать. Я ничего не вижу, а все, что слышу, - лишь шелест дождя.

–  Как в открытом космосе, - заметил я, вспомнив ее слова в прошлый раз.

Но она, оказалось, не помнила нашего разговора и испугалась.

–  Откуда ты знаешь? - спросила она.

–  Ты сама так сказала.

–  В открытом космосе нет никаких звуков, - сказала она.

–  Вот как, - ответил я.

–  Потому что там нет воздуха.

–  Я знаю.

–  Тогда почему ты сказал «Вот как»? Слышен только шум двигателей. Слышен по всему кораблю. Легкое гудение, которое не прекращается ни на секунду. Совсем как шум дождя. А спустя некоторое время ты его уже не слышишь. Оно как будто становится тишиной. Мне Ананса рассказала.

Еще одна воображаемая подруга. В ее истории болезни говорилось, что ее вымышленные друзья продержались гораздо дольше, чем у большинства других детей. Именно для этого меня к ней и прикрепили - чтобы я помог ей избавиться от вымышленных друзей. От Гранти, ледяного поросенка, от Говарда, мальчика, который всех колотил, от Фуксии, ростом в несколько дюймов, жившей среди цветов, от Сью-Энн, приносившей ей куклы и игравшей в них вместо нее. Элен говорила, что куклы должны делать, а Сью-Энн это выполняла. Были и другие личности.

После нескольких сеансов я понял, что она отдает себе отчет, что ее друзья воображаемые, просто она коротала с ними время. Они находились вне ее тела и совершали поступки, на которые она сама не была способна. Я понял, что от них никакого вреда, а если уничтожить этот вымышленный мир, Элен станет еще более одинокой и несчастной. Она была в здравом рассудке, несомненно. И все-таки я продолжал к ней приезжать, и не просто потому, что она очень мне нравилась. Еще и для того, чтобы окончательно убедиться: она и вправду уверена, что ее друзья - лишь плод ее воображения. Ананса была чем-то новым.

–  Кто такая Ананса?

–  На самом деле ты не хочешь этого знать.

Она, без сомнения, не желала об этом говорить.

–  Я хочу знать.

Она отвернулась.

–  Я не могу тебя выгнать, но мне бы хотелось, чтобы ты ушел. Иногда ты становишься слишком любопытным.

–  Такая уж у меня работа.

–  Работа! - В ее голосе зазвучало презрение. - Прямо как вижу вас всех - как вы бегаете на своих здоровых ногах и работаете!

Что я мог на это ответить?

–  Иначе нам не выжить, - сказал я. - Но я стараюсь.

И вдруг на ее лице появилось какое-то странное выражение. «У меня есть тайна, - казалось, думала она, - и я хочу, чтобы ты ее выведал».

–  Может, у меня тоже будет работа.

–  Может быть, - сказал я.

И попытался придумать, чем бы она могла заняться.

–  Музыка не умолкает, - сказала она. Я неправильно понял.

–  Ты мало на чем сможешь играть. Так уж получилось.

Немножко реализма не помешает.

–  Не говори глупостей.

–  О'кей. Больше не буду.

–  Я говорю, что на моей работе всегда звучит музыка.

–  А что это за работа?

–  Тебе и вправду хочется знать? - произнесла она, таинственно возведя глаза к потолку, а потом отвернувшись к окну.

Я представил себе, что она - обычная пятнадцатилетняя девчонка. Тогда я расценил бы такое поведение, как заигрывание. Но тут крылось нечто другое. Что-то отчаянное.Она права. Я действительно хотел знать. Я сделал весьма логичное предположение, соединив два секрета, которые она побуждала у нее выманить.