— Хочешь принять то же проклятие, что я наложила на твоего сына-убийцу? — продолжала сейда. — Пусть все твои предприятия заканчиваются бедствиями и несчастьями!

Аран никогда не был человеком особенно суеверным, но сейчас чувствовал благоговейный страх, словно мертвая женщина коснулась холодными пальцами его сердца.

— Я не понимаю, что здесь произошло, — наконец выговорил он.

Одноглазая Фестрин угрюмо усмехнулась. Кровь на ее зубах и деснах казалась черной при свете луны.

У них не течет кровь, как у нас, рассказывала Грамма Гарсен, они распухают и становятся в два раза больше, а их вены наполняются черной жидкостью, одна капля которой прожигает землю.

— Ты и вправду считаешь, что я аптагангур, Аран Арансон? — проговорила Фестрин с приторной слащавостью в голосе и начала развязывать тунику.

Аран неохотно оторвал взгляд от лица сейды и посмотрел на ее проворные пальцы. Изорванная окровавленная материя разошлась в стороны. И несмотря на то что он своими глазами видел, как Фент вонзил в нее Красный Меч по самую рукоять, на теле сейды не было и следа раны, откуда прежде била кровь, в которой измазалась Катла, бросившись к умирающей женщине. Ни единой царапины на гладкой белой коже.

Аран стоял с открытым ртом, не зная, что сказать.

Белый как мел Фент шагнул к отцу.

— Я же убил ее… — прошептал он. — Я видел, как она умерла.

Фестрин не обратила на юношу никакого внимания, словно на никчемного щенка. Она не сводила глаз с хозяина Камнепада.

— Твоя дочь — редкое создание, Аран Арансон. Она хотела отдать свою жизнь взамен моей, но не бойся — она еще жива. Она сама исцелит себя. Запомни хорошенько то, что я скажу тебе. Не потеряй ее. Не отдай ее по дешевке, как призовую овцу. Не одевай ее в шелка и не сажай в золотую клетку. Магическая сила Земли струится через нее. И еще кое-что… — Фестрин наклонилась и больно ткнула Арана в плечо длинным, тощим пальцем. — Смотри хорошенько за своей дочерью, хозяин Камнепада, а не то я вернусь за ней, и тогда ты горько пожалеешь, что моя нога ступила на этот остров.

Закончив свою речь, сейда прошла мимо них. Ее высокая фигура на миг закрыла вход в кузницу, а затем она исчезла из виду.

Никто не видел, как уходила сейда. Ни одна лодка не пропала с берега, ни одна лошадь не исчезла из конюшен. Тэм Лисица, главный в труппе актеров, с которыми Фестрин приехала в Камнепад, долго тер рукой нос, а потом в виде объяснения предложил следующее: «Лучше и не интересоваться, как сейды путешествуют по белу свету».

Катла провела два дня в постели. Сон ее был глубоким и крепким, как у больного ребенка. Она ненадолго пробуждалась, затем засыпала снова. Но на третий день, когда Аран пришел посидеть у ее постели, он увидел разбросанные по полу простыни, а башмаки Катлы исчезли со своего места у двери.

Аран прошелся по двору и осмотрел все постройки — безрезультатно. В конце концов он спустился вниз, к гавани, где Катла время от времени любила посидеть, болтая ногами над водой, однако и там не было никого, кроме рыбаков, которые, воспользовавшись ранним приливом, выводили лодки в море.

Он все равно дошел до конца мола и повернулся лицом к острову. Хозяйство его было невелико в отличие от некоторых других поместий вождей кланов в Эйре, зато есть хороший прочный дом, построенный из древесины с континента еще во времена прапрадеда Арана. На фундамент пошли камни, вырытые из окрестных холмов, а крыша по обычаю была выстлана торфом и дерном. Кольца дыма поднимались от центрального очага, огонь в котором поддерживался днем и ночью круглый год.

Мой дом, с гордостью подумал Аран, глядя на суету вокруг хозяйственных построек, на колышущийся от ветра ячмень, на белые пятнышки овец на горных пастбищах. После войны, когда он стал главой Камнепада, все находилось в состоянии разрухи и упадка, поля стояли невозделанными, постройки покосились. Аран Стенсон уделял мало внимания земле, предпочитая жить в море и «торговать», как он называл свое пиратское занятие.

Аран Арансон улыбнулся. Он выполнил долг перед кланом, и теперь Камнепад достоин гордости и восхищения. Потребовались долгие годы тяжелого труда. Аран собственными руками перестроил большую часть дома — и это в те дни, когда едва хватало на пропитание. Они с Верой потеряли пятерых детей, которые умерли при родах или от болезней. Аран заслужил уважение соседей, прославился честностью и справедливостью при разрешении споров, а ещё недюжинной силой. Он стал человеком, с чьим мнением считались.

Все эти долгие годы он нес груз ответственности. А теперь решил, что имеет право последовать за своей мечтой в поисках приключений, которых ему так не хватало в юности. Заветная мечта помогла ему вынести все трудности семейной жизни и скуку фермерства. Именно она придавала силы все эти годы. И теперь он возьмет свое.

Аран потрогал маленький мешочек, что носил на груди. В нем находился обрывок пергамента, древняя карта, он купил ее у бродячего торговца на Большой Ярмарке. Карта эта сулила богатства, о которых его предшественники не могли и мечтать. Аран понимал, что поиски сокровищ предстоят нелегкие, но его толкало вперед единственное желание: обеспечить себе и семье лучшую жизнь, чем они вели, возделывая землю, добывая редкий сардоникс из самого сердца острова и продавая его. Добыча сардоникса была делом трудоемким и дорогостоящим. Нет уж, хватит — один поход, немного удачи и мужества, хороший корабль, и он принесет своей семье верный достаток. Бера сможет жить как богатая женщина. Она ведь всегда мечтала об этом. Его сыновья приобретут целый флот из больших кораблей, будут плавать по Вороньей Дороге или, как Фент, совершать рейды на побережье Истрии. Потом выберут хорошие земли, женятся… А Катла… да где же она?

Аран рассеянно огляделся в поисках дочери; мыслями он давно уже был в далеких северных морях, там, где дрейфуют льды и плавают айсберги, где в таинственной мгле скрываются неведомые острова.

Эти мысли заставили его снова повернуться к океану. Аран смотрел, как последняя рыбацкая лодка покидает гавань, проходит мимо Зуба Пса, скалистого мыса, который служил наблюдательным пунктом — оттуда открывался отличный обзор на юг и на запад. На самой его верхушке выделялся одинокий валун, который едва удерживался над морем. Аран прищурился и неожиданно увидел там крошечную фигурку девушки с ореолом рыжих волос.