Урс повернул к Катле свое искалеченное лицо. От одной женщины она слыхала, что травма — следствие несчастного случая с топором, а кто-то из мужчин рассказывал, что Урса покалечил белый медведь. Впрочем, не будь Катла так подавлена, она бы непременно заметила, что он улыбается.

— Давай сюда руку, детка.

Кувырки давались Катле очень легко, однако с кожаной повязкой на пальцах требовалась гораздо большая сосредоточенность, и наказание Тэма Лисицы казалось ей теперь весьма изощренным.

Урс намотал ей на пальцы несколько крепких узлов, так что ремешок не мог соскочить. Катла чувствовала поток энергии, проходящий по ней каждый раз, когда она, изогнув спину дугой, касалась руками и ногами каменного пола. К концу тренировки она изрядно вымоталась, но глаза ее сияли от удовольствия. Она была довольна своим гибким телом и прекрасной координацией движений. Задача была очень простой: требовалось пройтись колесом по полу, потом проделать серию сальто и прыжков, пригрозить актеру, исполняющему роль бога, и упасть на пол, когда он поразит ее гигантским, набитым соломой якорем — они разыгрывали легенду о схватке Сура со Змеем, возжелавшим проглотить мир. Потом Белла, гимнастка, должна выбежать на сцену в полосатом костюме и с наклеенными кошачьими усами и сыграть роль Огненной Кошки. При этом Сур свистом позовет Снежного Волка, который швырнет Огненную Кошку в зрителей, а потом бог вступит в сражение с Драконом Вена. Все это сильно отдавало детством, но легенда очень нравилась королю, а Катле, к счастью, не надо было произносить никаких слов.

Она с благодарностью приняла фляжку с подсоленной водой, которую протянула ей Белла, жадно сделала несколько глотков, потом принялась развязывать ремешок на пальцах. Сделать это одной рукой было почти невозможно. Катла только начала ослаблять первый узел, но неожиданно поняла с удивлением: Урс сплел ей узелковое послание. Она отошла в сторонку и ошарашено уставилась на руку.

Встретимся— козлиный узел, затянутый вокруг себя.

После— бабушкин узелок.

Тренировки— искусный узел, названия которого она никак не могла вспомнить.

У меня есть— два простых перехлеста.

План— беседочный узел и половина восьмерки.

Третье дерево— три загиба и дубовый узел.

От ворот— двойной беседочный узел, заканчивавший письмо.

Катла огляделась по сторонам. Путь, которым она сюда пришла, был окольным: извилистая боковая тропка среди служебных построек и хибар. Никаких ворот там не было. Все еще перебирая пальцами узелки, она побрела прочь. Прошла мимо группы мужчин в длинных плащах, потом миновала стайку хохочущих женщин с корзинами хлеба на головах, поднимающихся вверх по холму к королевским кухням. Никто не обращал на нее внимания. Катла обогнула пруд, где крякали и гоготали утки и гуси, взобралась на холм позади него, посмотрела вниз и увидела аллею, которая была усажена дубовыми деревьями и вела к высоким деревянным воротам.

Усмехнувшись, она спустилась вниз и пошла по аллее, остановившись у третьего дуба от ворот. Никого. Сур тебя побери! — безмолвно выругалась она. Потом решила обойти дерево вокруг. Ничего. Он, наверное, разочаровался в ее умственных способностях и ушел. Что ж, его трудно винить. Разозлившись на себя, Катла медленно побрела вдоль аллеи.

— Ух-у! — ухнула сова.

Странно — сова средь бела дня? Катла оглянулась. Высоко в ветвях третьего дуба от ворот сидел, болтая ногами, Тэм Лисица. Он кивнул ей.

— Забирайся сюда, но прежде убедись, что никто тебя не видит.

Катла оглянулась. Поблизости ни души. Дуб был толстый, до нижних веток недостать. Она не привыкла лазать по деревьям: на Западных островах единственными деревьями, которые могли выдержать суровые зимы и порывистые северо-западные ветры, налетающие с ледяных полей севера, были низкорослые березы да еще, пожалуй, немного дубов и ясеней, которые тоже никогда не вырастали высоко. Но не зря же она всю жизнь провела в скалах. На уровне пояса Катла разглядела небольшое углубление в стволе дерева, а над ним выступ, где раньше была ветка. Встав на самый высокий из выдававшихся над землей корней, она поставила ступню в углубление, обхватила остатки сучка правой рукой и выпрямилась. Теперь она могла дотянуться до нижней ветки, а дальше было совсем просто. Через мгновение Катла уже сидела верхом на толстой ветке и смотрела на Тэма.

— Очень по-женски, — заметил тот, смеясь над тем, как задралась ее юбка.

Катла, которая никогда не задумывалась о вещах подобного рода, одернула юбку.

— Наверное, твой план не слишком хорош, если ты тратишь время, заглядывая мне под юбку.

— Как я могу считать такое зрелище потерей времени? — Зубы Тэма сквозь бороду казались ослепительно белыми. Катла сверкнула глазами, и он быстро добавил: — У меня для тебя сегодня особая роль; надеюсь, тебе понравится.

Катла, тяжело дыша, лежала на полу. Флинт Эрсон с торжествующим видом возвышался над ней в своих изорванных одеждах цвета морской волны и с бородой из крашеной овечьей шерсти. Огромный набитый соломой якорь снова опустился на нее.

— Сур тебя побери! — прошипела она, уворачиваясь от прямого удара. — Не так сильно!

Толпа ревела от хохота, свистела и топала ногами, наслаждаясь представлением. Хотя, казалось, не так сильно, как Флинт Эрсон. Потом раздались охи и ахи, и появилась Белла в роли Огненной Кошки. Ее облегающий костюм был сшит из крашеных лошадиных шкур — таким образом, чтобы максимально подчеркнуть женские прелести гимнастки. Нарисованные языки пламени поднимались от самых ступней до короны на голове, особо подчеркивая бедра и грудь. Огненная Кошка опустилась на четвереньки и замурлыкала. Она обвилась вокруг ног бога так, как не смогла бы ни одна женщина. Белла была самой гибкой в труппе.