Стихотворения

В литературе русской эмиграции трудно отыскать более маргинальную фигуру, чем Юрий Павлович Одарченко. Он сознательно не входил ни в какие писательские группировки; в литературных кругах говорить о нем было не принято `и почти неприлично`. Эстетические устремления Одарченко близки обэриутам, а его поэзия вызывает в памяти Бодлера. Трагизм судьбы и мировосприятия, постоянное существование на грани яви и иррациональности подтверждают характеристику - `поэт, израненный современностью`. Сегодня его стихотворения включены во все авторитетные антологии русского зарубежья
В собрание вошли стихи : Сборник "Денек" (1949) и Несобранное. Кроме двух последних стихотворений,
публикуется по изданию: Одарченко Ю.П. Сочинения. — М.; СПб.: Летний сад, 2001.

Чашка чайная, в чашке чаёк С отвратительной сливочной пенкой. Роза чайная, в розе жучок Отливает зловещим оттенком. Это сон? Может быть. Но так много случайностей В нашей жизни бывает за каждый денёк, Что, увидевши розу душистую, чайную, Я глазами ищу — где зловещий жучок. Мальчик катит по дорожке Легкое серсо. В беленьких чулочках ножки, Легкое серсо. Солнце сквозь листву густую Золотит песок, И бросает тень большую Кто-то на песок. Мальчик смотрит улыбаясь: Ворон на суку, А под ним висит качаясь Кто-то на суку. На берег бросила волна Расшитый золотом мешок. Расшитый золотом мешок На влажный золотой песок, Запенясь, бросила волна. Наверно, золото в мешке Или морские жемчуга. Или морские жемчуга, Но показались вдруг рога: Наверно, чёрт сидит в мешке. Вот шевельнулась голова, Змеею взвился черный хвост, Змеею взвился черный хвост, Коснулся в небе чистых звёзд, И закружилась голова, Пора бы спать, да только сон Меня украдкой обошёл. Меня украдкой обошёл, Вдали черемухой расцвёл Последний неизбежный сон. Золотистый песок И морской ветерок — Море солнышком в зайчик играет. Вяжет кофточку мать, Ей свободно дышать — Поглядит и с улыбкой вздыхает. Дети сели в кружок На горячий песок — Строят что-то, смеются, играют. А на берег прибой Белоснежной волной Пузырёк на песочек бросает. «Ну-ка, Ваня, открой, Что в бутылочке той, Мы сию же минуту узнаем»… В ней сто тысяч чертей, И записочка в ней S.O.S., S.O.S. — погибаем! Бом, бом, бом… Вам стихи в альбом Пишут Бим и Бом, Оба сразу вместе, Женихи невесте. Бим, бим, бим… Бим написал: «Нам этой жизни мало»… А Бом сказал: «Достаточно трёх дней». А женщина привычно и устало Копировала белых лебедей. И муж ее, в блаженстве цепенея, Был в совести своей ничем не уязвим, Мерещилась развратная Помпея… «Пиши-ка ты», сказал стыдливый Бим. И видит Бом: пылающая лава (Под ней скрывается покорная земля») Кипя течет, как сладкая отрава, От стен упрямого, безумного Кремля. В набат колокола трезвонят: И бим и бом, и бим и бом… Что это, старый мир хоронят? — Нет, это вам стихи в альбом. Страус вовсе не глупая птица Он все тайны в пустыне познал — Птице истину Бог подсказал… Он бежать от людей не стремится, Он спешит головою зарыться В раскалённый на солнце песок — Так бы сделал мудрейший пророк. То, что ищут у птицы доныне, Не в головке ее, не в груди — Ищут перья — они позади. Вот, пришпорив коней, бедуины Вскачь летят по безбрежной пустыне. А у страуса задран задок, И головка зарыта в песок. Бедуин в одеянии белом За пером на коне подскакал И перо за пером вырывал, Точно овощ какой-нибудь спелый, Бросив прочь ядовитые стрелы. А потом для забавы своей — Человек, это значит злодей — Пресмешную задумав затею, Разрубил напряженную шею. Как бы мне в стихах не сбиться Лишь на то, что ночью снится. Солнца, солнца, солнца луч, Озари из тёмных туч В голове моей больной Твой прекрасный рай земной: Я прикован к гильотине, Голова моя в корзине, И от солнечных лучей Кровь немного горячей. Стоит на улице бедняк, И это очень стыдно. Я подаю ему медяк, И это тоже стыдно. Фонарь на улице горит, Но ничего не видно. На небе солнышко стоит, И все-таки не видно. Я плюнул в шапку бедняку, А денежки растратил. Наверно, стыдно бедняку, А мне — с какой же стати? Фонарь на улице потух И стало посветлее, А пропоёт второй петух — В могилу поскорее. Над ней стоит дубовый крест И это очень ясно: В сырой земле так много мест И это так прекрасно! Пароход, пароход, пароходик Красным лезвием режет плакат, Пассажиры по бортику в ряд Опершись о перила стоят, Путешествию кто же не рад? Очень рад и стальной пароходик! Ах как рад, ах как рад пароходик! Красный носик, а винт позади, От земли не легко отойти, Дыму сколько из труб, погляди: Дым кругом и вода впереди. Веселее плыви, пароходик! Это новый совсем пароходик: В трюме нету всезнающих крыс, Голубеет прозрачная высь, Он далёко, далёко, вглядись — Вот и скрылся за радужный мыс. Очень нравится мне пароходик. Помолюсь за стальной пароходик. Шепчет на ухо ангел: «Не так Ты молитву читаешь, чудак. Повторяй потихоньку за мной: Со святыми Господь упокой Пароход, пароход, пароходик». Что такое — денег нет? — Отыщу знакомых, А знакомых дома нет — Это будет промах. Промахнулся — не беда, Съем в кредит и сытно, Не поверят, вот тогда Это будет стыдно. Если ж вовсе не дадут Мне без денег блюда, Я с ума ведь не сойду На пустой желудок. Будет легче рассуждать О судьбе народа… Вот попробую догнать Вон того урода. Подает он мелочь мне Жестом очень важным… «Я убил его во сне» — Говорю присяжным.