— Коалиция невозможна, но преступник бежал. В форточку выпорхнул?

— Согласен. Я по вашей части не специалист. Но военная прокуратура тут долго себе голову ломала, но так ни к какому выводу и не пришла.

— Есть над чем голову ломать. Так вы сказали, что никто из них не работает. Разве здесь плохо платят?

— Где-то платят больше. Профессор Поплавский перешел к теории и пишет научные труды… Елена Андреевна Приленская, как мне известно по слухам, уехала в Питер. Там, надо сказать, работа поинтереснее будет. Я бы тоже Москву бросил, если бы меня пригласили. А санитар ушел на покой. Рыбку ловит где-нибудь на даче. Он же бобылем был, и ходили разговоры, будто нашел себе какую-то вдовушку в Подмосковье. Мужик он рукастый, пенсия приличная, чего бы не пожить в свое удовольствие. Невелико счастье каждый день на психов любоваться.

— Да. Люди приличные и честные, а Баландин сбежал. Даже если предположить, что эти образчики общества пошли на сговор, то непонятны причины. Ведь у Баландина не было богатых родственников, которые решили бы за его побег дать взятку. И потом, кому? Сколько нужно денег, чтобы подкупить целую бригаду, а главное, как найти подход, скажем, к тому же профессору Поплавскому?

— Никак, — твердо заявил Сквора. — Родственники к нам не допускаются, и они не знают, под чьим конкретным наблюдением находится больной. Все, что они могут узнать, — это фамилии членов комиссии, выдавших окончательное заключение, и то это случится в зале суда в момент оглашения приговора.

— Ну что ж, большое вам спасибо, доктор, за оказанное мне внимание, и извините, что отнял у вас столько времени.

— Помог, чем мог. Не обессудьте, если что не так.

Проходя через проходную, Марецкий спросил одного из охранников:

— Скажите, а среди вас есть ветераны, которые проработали здесь много лет и, возможно, самого Сербского еще помнят?

Охранник указал на дверь.

— Поговорите со старшим смены. Это тот человек, который вам нужен.

Марецкий постучал и вошел.

За столом сидел пожилой мужчина с огромным мясистым носом, ужасно худой. Казалось, что его щеки касаются одна другой. Длинная гусиная морщинистая шея и выпирающий кадык.

— Я майор милиции Марецкий с Петровки.

— Знаю, Степан Яковлевич. Ваши документы через меня проходили. И цель визита мне известна. Я сижу здесь для того, чтобы все знать. — Он встал, протянул Марецкому руку, похожую на изломанную корягу, и представился: — Засима Иваныч.

— Могу я задать вам несколько вопросов?

— Присаживайтесь. Но сразу вам скажу, что Баландин через проходную или ворота проскочить не мог.

— Уверены?

— Абсолютно. Тут таракан незамеченным не проползет.

— Вы помните день побега?

— К сожалению. Тогда меня едва с работы не сняли. Но я же отвечаю только за КПП, а не за больничные корпуса. А никаких доказательств того, что этот парень проскользнул именно здесь, ни у кого не было.

— В котором часу уехал домой профессор Поплавский?

— Сейчас скажу… Где-то около семи вечера он ушел.

— Вы сказали «ушел»?

— Да. А чего тут странного?

— У него же машина с пропуском на территорию?

— А, вот вы о чем. Нет, в тот вечер он уехал своим ходом. Когда его жена дежурит в ночь, то он ей оставляет машину. А так они обычно вместе уезжают.

— А кто его жена?

— Елена Андреевна Приленская. Она ведущий психиатр в его отделении. Если она остается на дежурство, то профессор оставляет ей машину. Тут ведь утром в автобус не сядешь, раздавят. А вечером свободно.

— Значит, она сдала смену утром и уехала на машине мужа.

— Совершенно верно.

— В котором часу?

— В начале девятого. Дежурство сдают в восемь.

— Вы не досматриваете машины профессоров? Старик улыбнулся.

— Смеетесь. Кто же до такого додумается? Это же унизительно.

— Вы лично видели, когда она уезжала?

— Конечно. Сам ворота открывал. В машине, кроме нее, никого не было. Я подходил к ней и пожелал счастливого пути. Она сидела одна за рулем, и больше ни души.

— А какая у них машина?

— Белая «волга». Двадцать первая, еще с оленем на капоте, но очень ухоженная.

— А санитара Меняйло вы помните?

— Конечно, Леву хорошо помню. Он к нам из окружного госпиталя, что в Красногорске, пришел. Хороший мужик, все меня на рыбалку зазывал. Крепкий, здоровый, вот только левый глаз немного косит. Так сразу-то в глаза не бросается, но когда знаешь, то заметно.

— Он тоже уволился?

— Да. Теперь живет в Свиблове. Деревенька есть такая под Москвой, ходит рыбачить на Сусановский пруд. Километра три пешком в одну сторону, три обратно. Целый день на природе. Бабу себе завел из местных. Говорил, что Москва и психи ему уже поперек глотки стоят.