– Тринадцать. Я проверяр в гравном архиве Осаки. На самом дере пиратов было тринадцать. Но тут уж виноват не писатерь-сан, а сами инквизиторы, которые, по одной версии, считари, что число тринадцать не счастривое чисро. А по другой, вся команда воспринимарась ими как нечто единое, но выбиварся один черовек, который сразу же был назван отцом Себастью опасным и которого тут же выдерири и взяри под свое покровитерьство японцы.

– Понятно. Значит вы хотите сказать, что отец Себастьян в своем доносе написал, что на корабле было двенадцать человек команды и стоящий над ними кормчий. Грубо говоря, матросня отдельно, начальство отдельно. Спасибо за ценные сведения.

Ал церемонно поклонился, и японец ответил тем же.

На самом деле внутри Ала все переворачивалось от столь несвоевременных комментариев, хотя вполне возможно, что японец был прав. Ал ведь в основном руководствовался книгой, а дотошный очкарик просиживал в архивах.

Хотя это по большому счету ничего не меняло, выдумка та же реальность, если в нее поверишь всем существом. И нельзя же так, в самом деле, лезть со своими грязными инквизиторскими письмами на драгоценные страницы книги!

Реальность далекого прошлого не пользовалась у Александра заслуженным уважением, хотя он изучал одежду и обычаи древней Японии, мог порассказать о кодексе чести бусидо и славных походах.

Но больше всего его занимал сам роман. Так, он знал все входы и выходы из деревни, куда судьбе было угодно забросить команду «Эразма», а точнее, как это описывал Джеймс Клавелл.

Ал даже нарисовал карту деревни, нанеся на нее пристань с рыбацкими лодками и расположенную серпом к бухте деревню со всеми ее домами и рисовыми полями.

Разработал рисунки боев, создал несколько сценарных ходов. Все это он вот уже четыре года предлагал в фирмы, изготавливающие компьютерные игры, но так ничего и не добился. Не удалось организовать и игру по «Сегуну». Игровики хоть и признавали задумку интересной, но уж слишком нереальной в наших условиях.

Кучка европейцев и целая армия японцев со всей экипировкой. Где мы возьмем столько азиатских лиц и столько самурайской амуниции вместе с мечами?

Теперь Александр лежал на своем диване, смотрел в потолок и не знал, что делать.

Конечно, ничего особенно трагического не произошло, он мог сыграть в игру еще. Но, а это он знал твердо, каждая новая победа будет приносить меньше радости, нежели предыдущая, пока все это не начнет набивать оскомину, превратившись в нудную и ничего не значащую каждодневную обязанность.

Нет. Уходить нужно сразу. Пока живо само ощущение победы, пока он еще что-то чувствует. Только вот вопрос – куда уходить?

Хорошо бы научиться выключать свое сознание на несколько лет, уснуть и проснуться, когда японцы создадут новую игру. Игру, ради которой стоит жить.

Или… Он повернул голову в сторону тумбочки, на которой стоял пузырек с эликсиром, изготовленным сэром Маразмусом по средневековому рецепту алхимиков. Сэр Маразмус – игровое имя мужа сестры Александра Аленки. Рецепт же он скачал с какого-то библиотечного сайта или получил в подарок от французских игровиков. Ал не вдавался в подробности.

– Это настоящий рецепт самого Просперуса Кунна, который в пятнадцатом веке в Праге получил философский камень. – Внушал Александру мудрый Маразмус. – Знаешь, как он его получил? Думаешь долгими опытами? Черта с два! Он выпил эликсир и скользнул в книгу своего предшественника, раввина Руди Шейнца и выудил оттуда секрет камня.

В книгу, это все равно что в созданное подсознанием автора информационное пространство. В виртуальную реальность. Так более понятно?

Почему-то Маразмус считал Ала идиотом и каждый раз пытался это подчеркнуть.

Автор пишет книгу, прописывая второстепенные действия и не говоря о главном. Но это главное все равно находится в подсознании автора. А значит, оказавшись в книге, ты можешь выудить то, что писатель знал, но не сказал, как это сделал Кунн.

Ал протянул руку и взял пузырек с эликсиром.

«Конечно, трижды презренный Маразмус мог мухлевать, дать отраву и затем на правах родственника захапать квартиру и дорогущий комп с ультрасовременными прибамбасами. Но с другой стороны, держать в руках эликсир алхимиков и не принять его равнозначно…»

Ал встал и закрыл на секретный пароль компьютер.

«Не все ли равно, чему это равнозначно». Он сел в кресло, положив на левый подлокотник книгу Клавелла и на правый привезенный из Японии короткий самурайский меч. Бывали часы, когда Ал думал о том, что ему еще придется воспользоваться этим мечом, но фантазия его при этом простиралась не далее пошленького перерезания вен в ванной. Не поперек, как это обычно показывают в кино, а вдоль, чтобы уже наверняка. Впрочем, ни на что более серьезное он все равно решиться бы не смог. Мысль о харакири пугала его, заставляя душу в который раз эмигрировать в пятки.