Шрифт:
— Ага, — сказала Эди. — Так-так. И каков он из себя?
— Зануда, — сказала Джулия. — Странный какой-то, с закидонами. Был бы он нашим ровесником — стал бы, наверно, готом — знаешь таких? — в пирсингах и татуировках.
— Ничего подобного, — сказала Валентина. — Он добрый. Немножко застенчивый, по Элспет тоскует, это сразу видно. Очочки носит, как у Джона Леннона. — Она хотела сказать что-то еще, но из-за кашля вынуждена была отойти.
— Валентина в него втюрилась, — сообщила Джулия.
Валентина провела пальцем по горлу: «Вот так уже надоела, Джулия».
— Ей бы кого-нибудь помоложе, — заметил Джек. — Он ведь наш ровесник?
— Да нет, я бы не сказала. Ему лет тридцать пять.
Валентина вернулась к телефону.
— И вовсе я в него не втюрилась. Но он добрый.
«Приплыли», — подумала Эди, но сочла за лучшее промолчать. Разговор перешел на погоду, кино, политику. Когда на обоих концах дали отбой, Валентина вскипела:
— Теперь будут докапываться. Кто тебя тянул за язык?
— Я нарочно, чтобы не зацикливались на твоей болезни, — ответила Джулия.
— И вообще это неправда.
Джулия только хохотнула.
Эди и Джек одновременно повесили трубки.
— Не бери в голову, — сказал Джек. — Она же сама говорит, что это выдумки.
Эди фыркнула:
— Значит, есть все основания для беспокойства.
Он обнял ее за талию:
— Приступ у нее сильнейший.
— Надо бы нам туда наведаться. Не в квартиру, а просто в Лондон. Остановимся где-нибудь поблизости…
Эди прижалась к его груди. Ей нравилось, что Джек такой большой, а она рядом с ним такая хрупкая. От него исходило спокойствие.
Он погладил ее по голове:
— А если бы твоя мамаша увязалась за нами через океан и поселилась напротив?
— Не сравнивай.
— Без нас разберутся. Оставь их в покое.
Эди покачала головой, но улыбнулась. «Вот так, просто улыбайся и будь моей Эди, мне больше ничего не нужно». Он поцеловал ее в макушку:
— Все устаканится.
Роберт и Джессика пили чай на втором этаже кладбищенской конторы. Джессика пригвоздила Роберта Многозначительным Взглядом, и он запасся терпением, чтобы выдержать очередную Нотацию. Ему грозили нравоучения «О недопустимости замедления экскурсии, вызванного бесконечными съемками на видео» или даже «О борьбе с вульгарной привычкой держать руки в карманах», но на деле все обернулось по-другому.
— Не кажется ли тебе, — начала Джессика, — что она для тебя чуть-чуть молода?
— Чуть-чуть?
— Абсурдно молода?
— Возможно, — сказал Роберт. — А как это определить?
— Возраст — не самое главное: я знаю множество людей, которые к двадцати одному году стали совершенно зрелыми личностями, но эти девочки еще очень зелены. Мои были такими в шестнадцать.
— В этом есть своя прелесть, Джессика.
Она отмахнулась:
— Ты прекрасно понимаешь, к чему я веду. Странно, что после Элспет, которая была такой лапушкой, умницей, а не какой-нибудь вертихвосткой, тебя потянуло к Валентине.
— Кое-кто, по-моему, считал, что для Элспет я слишком молод.
— Разве я такое говорила?
— Конечно. Причем именно здесь, в конторе, как сейчас помню.
— Быть такого не может.
— Я моложе Элспет на девять лет. Правда, теперь стремительно догоняю.
— Что ж поделаешь…
— Ты тоже, между прочим, моложе Джеймса.
— Джеймсу девяносто четыре. Мне в июле будет восемьдесят шесть.
— Почему, интересно, принято считать, что мужчина должен быть старше?
— Так уж мужчины устроены.
— Ладно. Не помню, спрашивал я или нет: как вы познакомились?
Джессика пришла в замешательство. Роберт подумал: «А вопрос-то скользкий. Жмется, будто я интересуюсь, какой у нее размер бюста».
— Познакомились мы во время войны. Я была ассистенткой Джеймса в Блечли-Парке. [82]
— Серьезно? Я понятия не имел. Значит, вы были дешифровщиками?
— Ну, мы скорее работали… по административной линии. — Джессика поджала губы, как будто сболтнула лишнее.
82
Блечли-Парк — старинное поместье в графстве Букингемшир, где в годы Второй мировой войны находился главный центр дешифровки.
— Я считал, у вас юридическое образование.
— За такую долгую жизнь много чего можно успеть. Я всерьез занималась теннисом, вырастила троих детей. В какие только авантюры не ввязывалась.
— И еще спасала это кладбище.
— Ну, не в одиночку же. Молли, Кэтрин, Эдвард… много было отзывчивых людей. В насущных делах помощь лишней не бывает. Кстати, можно тебя попросить по пути домой бросить эти конверты в почтовые ящики Энтони и Лейси? Чтобы нам на марки не тратиться.
— Конечно.