Необычно и странно почувствовала я себя. Провела рукой по лбу и ощутила на нем капельки холодного пота. Возможно, недомогание было вызвано тем, что перегрелась в тот день на солнце.

Я соскользнула в воду, слегка поежившись от резкой смены температуры, и поплыла ленивыми движениями в дальний конец бассейна. Я хорошо плавала, и мне нравилось, когда другие замечали мой стиль. Но в тот миг, когда я переворачивалась на спину, я вдруг почувствовала какую-то тревожащую пустоту под сердцем. Инстинктивно я свернула к бортику бассейна, добралась парой взмахов и уцепилась за него. Мне в самом деле было плохо. Как-то странно плохо, и я испугалась.

Я поднялась по лесенке и накинула купальный халат.

– Пойду в номер, – сказала я Эмилиано.

– Что такое? Тебе нехорошо? – забеспокоился он.

– Тошнит немного, – постаралась я успокоить его, поскольку было бесполезно отрицать очевидность. – Наверное, переела, а этого мой желудок не прощает, – через силу улыбнулась я, направляясь к гостиничному холлу, чтобы как можно скорее добраться до своего номера.

Я была совершенно убеждена, что, стоит лишь добраться до постели, и недомогание пройдет. Эмилиано пошел за мной следом.

– Что все-таки ты чувствуешь? Хочешь, позовем врача? – Он, который спокойно воспринимал куда более сложные проблемы, тут заволновался от какого-то банального недомогания.

– Уверяю тебя; это всего лишь легкая тошнота. Врач ни к чему.

Когда мы поднимались в лифте, Эмилиано обнял меня.

– Как было бы прекрасно, если бы это была беременность, – ласково шепнул он мне, пока лифт открывался в вестибюле второго этажа.

– Но этого же нет, – резко ответила я.

Мы оба знали, что этого быть не может, что я просто-напросто не могу иметь детей. Лечащий врач был категоричен: мой случай обрекает меня на бесплодие. Когда я впервые узнала об этом, приговор не показался мне слишком тяжелым. Мысль стать матерью никогда особенно и не привлекала меня.

Диагноз врача и тошнота, которую я ощущала, были несовместимы, но тест на беременность дал положительный результат. Я в самом деле должна была стать матерью. Гинеколог, к которому я пришла на осмотр, сказал, что мой случай представляет одну из тех загадок, которые медицина пока еще не в состоянии объяснить.

– Как он мог сообщить тебе то, о чем знала только я одна? – настойчиво спрашивала я у матери. – Как он мог знать, что я жду ребенка?

В ответ она мягко улыбнулась мне.

– Просто-напросто позвонил гинекологу.

– Знал – и все равно убил себя, – со слезами на глазах простонала я. – Зачем он сделал это? Мать подошла и обняла меня за плечи.

– Все только начинается, Арлет, – убежденно шепнула она. – Именно этого он и хотел. Последняя его мысль была о тебе и ребенке, которого ты носила в своем чреве. Он доказал вам свою любовь, сделав все, чтобы вы не потерпели поражения в этой жизни.

Усталая, я вернулась в гостиную. Я была сбита с толку, в голове царил сумбур, и я понимала, что все равно не засну. Вскоре мать тоже присоединилась ко мне, принеся в чайной чашке вечерний травяной отвар, который она настойчиво предлагала мне, несмотря на мои постоянные отказы.

– Так ты позвонишь Декроли? – спросила она, отпив глоток душистого отвара, и пытливо взглянула на меня.

– Конечно, позвоню, – ответила я.

– Сейчас же? – настаивала она.

– Завтра. Я бы хотела также встретиться с матерью Эмилиано. Как ты думаешь, она примет меня?

– Она будет счастлива увидеть тебя! – воскликнула Анна.

– Ты говоришь так, словно она одна из твоих старых подруг, – удивилась я.

Мать села в кресло и поставила чашку с дымящимся отваром на стеклянный столик.

– Эстер в некотором смысле мне больше, чем подруга. Она бабушка Эми, – сказала мать.

– Бабушка, которая никогда не видела свою внучку, – сухо возразила я.

– Она ее видит чуть не каждый день, – призналась мать, ожидая моей реакции. – Когда я привожу Эми в парк, Эстер на скамейке ждет нас.

Мне ужасно захотелось закричать, но по привычке я сохранила контроль над собой. А разрядка была бы мне в тот момент так полезна. Она помогла бы мне выплеснуть злость, которая кипела в душе. Я решила уже, что все сюрпризы кончились, но одно открытие следовало за другим. Уже долгое время моя дочь при содействии моей матери виделась где-то с вдовой Монтальдо, а я ничего не знала об этом.

– Вы что, за дурочку меня принимали? – вскинулась я.

Но мать, с тем непостижимым спокойствием, которое овладевало ею в самые напряженные моменты, не поддалась на мой агрессивный тон.

– Очевидно, да, – мирно улыбнулась она. – Ведь ты витала все эти годы в облаках. Ты потеряла всякий контакт с действительностью.

– Непостижимо, – пробормотала я. – Но я не хочу ссориться с тобой из-за этого.

– И я тоже, – подтвердила она.

– Мне не хочется обсуждать подробности, – твердо сказала я, – однако отныне все буду решать сама. И если моя дочь будет с кем-то встречаться, то лишь с моего согласия.