Когда совсем стемнело, Мика вернулся к домику. Они с родителями поужинали, устроившись в шезлонгах под пальмами. Ночь была великолепна, на деревьях зажглись маленькие разноцветные фонарики, в высоком черном небе мерцали звезды. Легкий ветерок шелестел листвой, повсюду были слышны веселые голоса и взрывы беззаботного смеха. Все вокруг дышало миром и спокойствием, но сквозь ароматы тропической ночи и сладковатый дым жаровен до Мики доносился другой запах — запах опасности, словно позади их уютного домика лежала куча гниющих отходов.

Первое, что услышал Мика, проснувшись на следующее утро, был голос мамы — Аша пела на кухне. Мика вылез из постели и, шлепая босыми ногами по теплым доскам пола, отправился на кухню. Мама готовила завтрак, весело порхая между плитой и столом. Она убрала волосы назад и слегка перехватила их лентой на затылке; выбившиеся пряди покачивались при каждом движении Аши, образуя вокруг ее головы сияющее золотистое облако. Светлая просторная кухня была больше, чем вся их квартира-раскладушка в Барфорд-Норде. На стенах висело множество шкафов, шкафчиков и полок, Аша со смехом сказала, что выбилась из сил, обследуя их. На столе стояла очередная корзина с продуктами, даже более вместительная, чем та, которую им вручили накануне. В кухне аппетитно пахло свежим кофе и фруктами.

— Завтрак почти готов, — сказала Аша. — Съешь пока банан. Думаю, тебе понравится.

Мика никогда в жизни не пробовал бананов. Он оторвал от связки один банан и смело впился в него зубами.

— Фу-у, гадость какая! — скривился Мика. Банан оказался жестким и горьким.

— Глупый, сначала надо снять кожуру, — рассмеялась Аша. — Давай покажу. Вот так. Съешь половину, а вторую половину я положу в оладьи. О, нет, ешь весь! Там в корзине еще целая связка. Все время забываю, что мы не дома. Столько еды, и вся настоящая! Надо будет взять немного с собой — угостить соседей. Иди, погуляй пока, а я сейчас быстренько испеку оладьи.

Мика вышел из домика, сбежал по ступенькам крыльца и оказался на пляже. Одри вместе с мамой и тетей уже были на месте. Одри сидела на краю шезлонга, зарывшись ступнями в песок, и задумчиво смотрела на море. Сегодня она выглядела намного бодрее, чем накануне. В руке Одри сжимала надкусанное яблоко.

— Смотри, какая красота, — сказала она, указывая подбородком на сверкающее на солнце море.

— Да, — согласился Мика, наблюдая за волнами, которые мягко плескались о песчаный берег.

— Нет, ты только подумай, — продолжила Одри, — какими счастливыми были когда-то люди. Они могли совершенно бесплатно любоваться этой красотой, и, главное, все это было настоящим.

Не успели Мика и Одри закончить завтрак, как прибыл человек в форме КОРДа, чтобы забрать их с собой. Мика обратил внимание, что все охранники Комитета были на одно лицо: лысые, широкоплечие, с хмурыми лицами и огромными животами, которые вываливались из туго перетянутых ремнем брюк. Казалось, приди один такой охранник вместо своего напарника-близнеца к нему домой, жена не заметит подмены. Человек, явившийся за Одри и Мики, явно страдал от жары в своей темно-синей форменной рубахе и галстуке, который сдавливал его красную бычью шею. Он брел по пляжу, с трудом вытягивая из песка ноги в модных лакированных ботинках. Одри прыснула от смеха.

— Бедолага, могли бы, по крайней мере, разрешить им носить шорты и шлепанцы, — заметила Юна, издали наблюдавшая за ковыляющим по пляжу охранником.

Мика и Одри надели сандалии, попрощались с родителями и отправились вслед за охранником. Они снова прошли по дорожке вдоль аккуратно подстриженных миртовых кустов, миновали железные ворота с колючей проволокой и подошли к приземистому зданию с белыми стенами и зеркальными окнами, в которых отражались небо и пальмы. При виде знакомого здания оба вздрогнули, вспомнив вчерашнее черное кресло с кожаными ремнями.

В вестибюле их сразу же развели по разным комнатам. На этот раз комнаты были совсем маленькими, со светлыми крашеными стенами, столом и двумя пластмассовыми стульями; на одном из стульев сидел человек в белом халате.

— Доброе утро, Мика, — вежливо поздоровался он.

Мика решил, что сегодняшний доктор намного симпатичнее вчерашнего садиста-киномеханика. По крайней мере умнее, о чем свидетельствовали широкие залысины у него на лбу — результат напряженной умственной деятельности, определил Мика, — и ясные серые глаза, которые внимательно смотрели на собеседника.

— Пожалуйста, присаживайся, — симпатичный доктор показал на свободный стул.

Мика сел.

На столе перед доктором лежал кусок белого мрамора. Интересно, зачем, подумал Мика.

— Ты принимал порошок из ампул, которые мы тебе дали? — спросил доктор.

Мика кивнул.

Доктор сделал пометку в своем блокноте. Мика попытался издали разглядеть, что он там написал, но не смог — доктор сидел слишком далеко, по другую сторону довольно широкого стола.

— После того как ты начал принимать порошок, за метил какие-нибудь изменения, со зрением например?