На следующий день Эдмунд и Мередит отправились в пансион, чтобы собрать ее вещи. За все время проживания она умудрилась создать такой кавардак среди своей поклажи, что они провозились до вечера, разбирая ее одежду, дорожные принадлежности, упаковывая сувениры, которых набралась целая сумка.

Мередит, правда, не представляла, что она будет делать со всей этой сувенирной поклажей.

Элинор вряд ли заинтересуется подобными безделушками. Рональду Мередит дарить ничего не собиралась даже из приличия, даже из вежливости. Ну а больше близких людей у нее в Сиднее не было.

Потом они вызвали такси, Мередит расплатилась за номер, они погрузили сумки в машину и вернулись в гостеприимный домик Кароля с Эрикой.

– Оказывается, собрать вещи мужчины может быть еще хуже, чем возиться с женскими, – смеялась Мередит.

Эдмунд уже отчаялся упаковать свои вещи так, как они были распределены по сумкам в день его приезда в Прагу.

Одежды у него было немного, что и говорить. Но вот рисунки, холсты, наброски… Они заполняли чуть ли не половину мансарды, валяясь везде.

Кроме того, в период своего нахождения в Праге Эдмунд активно докупал краски, недостающие кисточки, палитры, вдохновившие его филигранностью исполнения.

– Чем они так уж сильно отличаются друг от друга? – Мередит с недоумением вертела в руках две палитры. Одна чуть больше, другая чуть меньше, но в принципе они были практически одинаковыми. Одна была цвета слоновой кости, вторая – белоснежной. Одна – пластиковая, вторая – из какого-то светлого дерева, потяжелее.

Эдмунд смутился, но лишь на мгновение.

– Я объясню тебе разницу. Но сделаю это только после того, как ты объяснишь мне как женщина: зачем вы покупаете три лака, не отличимых друг от друга по цвету, пять блесков для губ, разнящихся лишь отливом – платиновым, серебряным или зеркальным. Мне продолжить?

Мередит от хохота повалилась на тахту.

Потом они бережно складывали и упаковывали рисунки. Некоторые Эдмунд отбраковывал прямо и они летели в мусорную корзину, сминаемые его безжалостной рукой.

Два или три рисунка Эдмунд отложил в качестве памятного подарка хозяевам дома.

– А вот теперь можно ехать на вокзал за билетами, – объявил он, обведя взглядом мансарду.

В мансарде теперь царил идеальный порядок. Уже ничто не напоминало о ее теперешних обитателях, если бы не горка сумок, приютившаяся у стены.

– Как, ты еще не брал билеты? – неподдельно удивилась Мередит. – Я думала, все уже куплено.

– Нет. Видишь ли, я хотел сначала собраться в дорогу. А уже потом брать билеты. Мало того что со мной едет женщина, так я еще и сам художник. Два дня, подумай только, мы с тобой потратили на то, чтобы все собрать и упаковать!

– А что хуже? Женщина или художник?

– Только их сочетание, – подмигнул Эдмунд.

Шесть часов заточения в поезде.

Мередит вздохнула и поглубже убрала ноги под сиденье.

Они взяли билеты на поезд, идущий прямо до Варшавы.

Денег на самолет у Эдмунда не было, а брать их у Мередит он не захотел.

По правде говоря, и у самой Мередит осталось на кредитке совсем немного.

Она предпочла бы самолет – быстрота, комфорт, стремительность.

Зато я смогу полюбоваться красивыми видами, успокоила она себя и уставилась в окно.

Эдмунд, утомленный сборами, прощаниями и беготней, которая предшествовала отъезду, дремал, ухитряясь использовать в качестве подушки вертикаль оконного стекла.

Вначале Мередит тоже пыталась убедить себя поспать хоть немного. Потом поняла, что все усилия тщетны.

Сначала она смотрела в окно. Потом – на собственные ногти (не мешало бы освежить маникюр, ой не мешало бы!).

Листать глянцевые журналы, небрежно брошенные на столик, не хотелось.

Воды не хотелось. Бутербродов тоже.

Не хотелось вообще ничего.

Мередит только сейчас поняла, как она устала.

Однако спасительный сон не шел к ней.

Вместо этого она принялась размышлять о том, как она могла сподвигнуться на такую авантюру – поехать вместе с Эдмундом в его родной город.

Тоже мне, заядлая путешественница нашлась.

Элинор, конечно, удивилась, когда Мередит сообщила ей о планируемой поездке в Прагу. Хотя знала обо всех красотах этого города, о его неповторимой атмосфере – да и вообще прекрасно знала, что этот город стоит посмотреть.