— Вагин всё чаще работает с бериллием. Металлического бериллия в этом году добыто на фабрике имени Молотова, — тут Чернов делал паузу и начинал складывать в уме: — за январь 3 килограмма 290, февраль 4,371, итого 7,660. Март — 3,900, апрель — 3,200. Итого за 4 месяца… 14 килограммов 780.

Чувствовал Чернов себя в эти минуты легко и спокойно. Он и не подозревал, что с вечера 15 июля за ним стали наблюдать люди генерала Долгова. Этому дали повод особенности его характера и поведения.

10 июня, за месяц до проникновения врага в сейф Главурана, Нежин сидел в ресторане «Дарьял». Его столик находился почти около оркестра. Первая скрипка играла в этот вечер особенно вдохновенно, и Нежин, сам скрипач-любитель, слушал музыку, забыв о вине.

— Простите, пожалуйста, — раздался над ним приятный, вкрадчивый голос и, чуть вздрогнув от неожиданности, Нежин увидел представительного мужчину в хорошо сшитом сером костюме. Интеллигентное лицо незнакомца покрывал лёгкий загар. В зачёсанных назад редких волосах блестела седина.

— Все столики заняты… — объяснил подошедший. Позвольте сесть к вам.

Он стоял в скромной выжидательной позе, готовый при отказе тотчас же удалиться.

— Пожалуйста, пожалуйста, — охотно согласился Нежин, которого сразу привлекли мягкость и простота незнакомца.

Бесшумно усевшись, человек подозвал официантку:

— Бифштекс, яичница с крутым перцем и, — тут он прищёлкнул языком, — шампанское с ананасом. — Молодой человек, — уже Нежину сказал человек в сером костюме, — жемчужница ещё встречается без жемчуга, но шампанское без фруктов — никогда.

Незнакомец, очевидно, был в отличном расположения духа, улыбаясь, он доверительно сообщил:

— Сегодня, мой юный друг, у меня большой день: закончена первая половина докторской диссертации. Труд долгих утомительных лет! Да, совсем забыл! Позвольте представиться — Николай Николаевич Будин, кандидат экономических наук, по статистике.

Нежин назвал себя.

«Какое совпадение — мы оба статистики!» — подумал он.

Скоро официантка принесла ароматный бифштекс и яичницу на сковородке. Повязавшись салфеткой, Будин взял нож и вилку.

— Мой юный друг, давайте выпьем! — предложил он. — Много раз я пью это вино из Шампани, но оно всегда ново для меня. Все народы во все времена и эпохи тяготеют к вину. Возьмите аква-витэ у римлян, тодди в Африке, сакэ в Японии, шаосин у китайцев.

— Именно, именно! — согласился Нежин.

— Если не говорить о марочных винах, — жуя бифштекс, добавил Будин, — то я предпочитаю всему шампанское изящных французов.

Уже через минуту он оторвался от еды и приветливо улыбнулся:

— Давайте еще по бокалу. За мою диссертацию. За будущее звание!

После третьего бокала Будин повеселел ещё больше, он говорил теперь о скрипках мастеров Амати, Страдивариуса, Гварнери, о 130 видах духов, о бриллиантах, о чёрном, зелёном, коричневом и фиолетовом дереве. И Нежин слушал изящную и благозвучную речь своего нового знакомого, поражаясь широте его знаний. Но вот Будин взял ломтик ананаса и капризно заявил:

— Хочу говорить только о скрипке! Хочу слушать только скрипку!

Было заметно, что им начинает овладевать хмель.

Нежин охотно поддержал его.

— Будем слушать скрипку, Николай Николаевич Я ведь сам немного играю.

— Да?! Мой музыкальный Вадим! — радостно воскликнул Будин. — Какое совпадение! И я ведь чуточку скрипач, дошёл в школе до Большого Донта. У меня дома — настоящий Гварнери. Скрипке 200 лет! Божественный звук, особенно струны «соль» и «ре». Я натягиваю итальянский аккорд, а иногда, как сам маэстро Паганини, беру виолончельные струны.

Будин молодел от вина, от вдохновения, которое вкладывал в свою речь.

Нежин смотрел в его холодные, блестевшие от вина глаза, на гладкий лоб, перерезанный вертикальной складкой, и чувствовал, что новый знакомый кажется ему всё более обаятельным. Незаметно летело время, и Будин, взглянув на часы, вдруг сказал тоном приказа:

— Ну, мой друг, шерами, как говорят французы, едем ко мне играть на Гварнери! Я слушаю вашу игру, вы мою. Будем играть на виолончельных струнах. Едем!

— Счёт! — махнул он официантке.

И, нарушив инструкцию о безопасности работников Главурана, Нежин отправился к Будину.

Это была его первая ошибка.

В этот вечер Катков и видел Нежина садившимся в такси вместе с представительным Будиным.

Квартира кандидата наук на Песчаной, 40 понравилась Нежину. Палевое масло на стенах, золотистые шторы, картины в тяжёлых рамах, книги, — всё это было красиво, скромно и дорого.