Беглецы перебежали поляну и пробрались внутрь группы раскидистых кустов, оказавшихся великолепным укрытием – снаружи в их глубине ничего не просматривалось, а за плотной стеной густых веток нашлось свободное пространство с мягкой травой, где люди расположились, можно сказать, даже с комфортом. Николай осторожно пробуравил отверстие в листве с одной стороны, взяв деструктор наизготовку, а капитан засел с другой, наблюдая за тропинкой, по которой они пришли.

Кин, практически без сил, прикорнула прямо на земле.

– Слушай, Валя, – сказал Шорин, потирая кисть руки, покрытую мелкими красными волдырями – результат касания какого-то растения, – только не говори мне, что это не Земля. Это ведь Земля, правда? Наверное, Африка или Бразилия какая-нибудь, а?

Валентин прижал к губам палец:

– Говори тише! Что касается Земли… – Он припомнил полуметровую гусеницу, покрытое длинными розовыми волосками диковинное животное, напоминающее лемура со сморщенным хоботком вместо носа, и того самого первого встреченного «кабанчика». – Нет, дружище, это точно не Земля. Не будем заниматься самообманом. Видимо, одна из этих чёртовых Зон на очередной неизвестной планете. Да даже если это была бы Бразилия, так тебе легче станет? Всё равно всё на Зоны поделено…

Шорин тяжело вздохнул:

– Так всё-таки – Земля, там хоть обезьяны, хоть волки – свои, родные… Но что же делать дальше?

– Знать бы!.. Будем надеяться, что и тут существуют арки. Найдя их, мы сможем попасть куда-нибудь ещё. Может, и домой, кто знает?..

Конечно, сказать куда легче, чем сделать – арки не через каждый километр натыканы. Но задача была хотя и трудновыполнимая, но не совсем нереальная. Для её выполнения стоило получше осмыслить то, что они узнали нового за последние часы.

Агенты говорили, что доставят землян на какую-то Тандею – звучало это как название планеты (вот только почему не на Тарлану, если они – тарлане, Валентин понять не мог). Попали они в эту Зону другим способом – по воздуху, так же как Шамши и Авван, там, в мире маратов. И агенты пытались пролететь к себе, но что-то случилось.

Выглядело очевидным и то, что сейчас агенты сами не знали, где оказались. При этом им, как не сложно догадаться, в любом случае известно об этих мирах неизмеримо больше, чем землянам. Значит, потеряв гравилёт, с помощью которого можно путешествовать через некие шунты, они будут пытаться выбраться отсюда иным способом, например, через те же арки. То есть они станут пытаться искать переходы того или иного типа. Тогда земляне, следя за ними, или найдут арку, или обнаружат ещё один способ телепортации! Как бы то ни было, им следовало потянуть время и не дать себя снова поймать.

В ходе этих рассуждений Валентин неожиданно вспомнил о Синг’сахе. Шорин пожал плечами – как он заметил, когда они покидали гравилёт, раб побежал куда-то в другую сторону. Никто не знал, что с ним случилось, да и не так уж это было важно.

Беглецы просидели в кустах около часа, но преследователи не показывались. Пожар, к счастью, сюда не дошёл, хотя ветерок по-прежнему доносил дым и сажу. Погода становилась всё более жаркой, и дышалось с трудом. Мужчины вспотели, и только и делали, что отирали со лба пот. Лежать со временем оказалось не так уж и удобно, но Кин практически сразу заснула, и Остапенко, в сущности, был рад за неё. Чем лучше она отдохнет, тем меньше у них будет с ней проблем, в этом Шорин прав.

– Всё это мне напоминает игру в казаки-разбойники, – сказал, утомившись тишиной и безмолвием, старшина. – Забавно немного… Хотя я сейчас бы душу продал за бутылку холодного пива!

– А помнишь, как мы Рашида выслеживали? – усмехнулся Валентин, подперев кулаком подбородок. – Также вот битых часа три сидели в бузине!

– Но там были люди, понимаешь, Валя? Лю-ди! А тут… непонятно кто. Уроды, ей-богу. Поверь, это они только на первый взгляд похожи на нас, а так, внутри – совсем не то…

Капитан хотел, было, возразить, покосившись на Кин, но старшина опередил его:

– Я не про неё, я про них. Она, может, и хорошая девчонка, не спорю. Не знаю просто… А вот они, сволочи!.. Сказал бы я…

– Ну так скажи, – усмехнулся Остапенко. – Освободи душу от тяжкого груза. А, вообще-то, мы ещё какого-то уж особенного сволочизма нигде пока не заметили: у своих людей и побольше видали!

– Ну не умею я связно и красиво говорить, ты же знаешь.

– А тут и не надо говорить красиво. Главное – чувства, долг, принципы, наконец.

– Во-во, Валя, чувства и принципы! – с жаром произнёс Шорин. – Эх, будь моя воля…

– И что тогда? – полюбопытствовал капитан.

– А ничего! Нет у меня ещё четкого плана, как извести всю эту нечисть…

– А надо ли, Коль, а? Собственно, мало мы пока знаем, чтобы понять, кого изводить, а кого нет.

Старшина удивлённо оглянулся:

– Ты чего это, Валя?! Ты же сам хотел!