Двери ее кабинета открылись, и вошла Кейт. Женевьева постаралась отмахнуться от мрачных дум и спросила:

— Ну, как идут дела?

Кейт беспомощно пожала плечами.

— Все шло прекрасно, пока не зазвонил телефон. Затем меня просто вытолкали за дверь. Причем без всякого объяснения. Обычное «прощайте» и точка!

Женевьева тяжело вздохнула и положила на место телефонную трубку, которую до сих пор судорожно сжимала в ладони.

— Не пойму, что случилось. Только что Монтгомери попросил вернуть аванс.

Кейт плюхнулась в кресло, стоявшее перед столом Женевьевы.

— Ты, что, шутишь?

— Хотелось бы.

— Джен, но ведь это был задаток на полмиллиона долларов! Что ты натворила, черт побери?

Женевьева поджала губы.

— Ничего я не делала.

— Но ведь что-то должно было случиться! Почему они так решительно нам отказали, если ты не оскорбила их или не выкинула еще что-нибудь эдакое? Ты ведь знаешь, насколько чувствительна наша клиентура!

Еще бы Женевьеве не знать! На протяжении двух последних недель несколько заказчиков отказались от ее услуг.

— Послушай, Кейт. Если ты пытаешься мне помочь, у тебя это скверно получается.

— Мне кажется, тебе надо над собой поработать, Джен. Может, поучиться, как вежливо разговаривать с клиентами. Я не могу позволить себе работать на человека, который готов наговорить гадостей каждому встречному. Откровенно говоря, у меня и желания особого нет дальше с тобой сотрудничать. — Она встала. — Я увольняюсь.

Ошеломленная таким заявлением, Женевьева молча наблюдала, как Кейт вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.

Зазвонил телефон. Когда он продолжал звонить, Женевьева нахмурила брови. Куда подевалась Анджела? Наконец она протянула руку и подняла телефонную трубку.

— Фирма «Возрожденные мечты». Женевьева вас слушает.

— Джен, это Питер. Я в аэропорту. В Денвере.

— Что случилось?

— А случилось то, что меня вытолкали взашей. Послушай, что ты наделала?

Женевьева ушам своим не верила.

— Да ничегоя не делала! — Не эти ли слова она только что говорила Кейт? Похоже, это становилось ее дурной привычкой. — Послушай, Питер, давай-ка я позвоню Джонсонам, и мы посмотрим, что можно будет…

— Не звони. Вообще ничего не делай. Они сказали, что больше слышать не хотят о нашей фирме. А еще они сказали, что подадут на нас в суд за приставание, если хоть слово услышат о ком-то из нас. Я увольняюсь, Джен. Все это дурно влияет на мою репутацию.

— Но…

— Я заберу свои вещи, когда вернусь. Постараюсь заскочить, когда тебя не будет на месте.

Телефон замолчал. Женевьева ушам своим не верила. Она медленно положила трубку на место. И тут же телефон зазвонил. Кстати, где же Анжела? Она поднялась из-за стола и прошла в крошечную приемную.

Коллекция сувениров Анжелы куда-то исчезла, а к экрану компьютера жевательной резинкой была приклеена записка:

Женевьева схватилась за голову и постаралась подавить стон. Вышло что-то похожее на собачий скулеж. Неполадки на работе это одно, но если весь экипаж покинул корабль — это уже нечто другое. Она тяжело опустилась за стол Анжелы, тупо взирая на яростно мигающие лампочки телефонных линий. Надо бы временно найти кого-то на место секретаря, пока не появится постоянная кандидатура.

Но сейчас, если не ответить на несколько телефонов, ей не получить свободной линии для того, чтобы сделать необходимые звонки. Приготовив себя к худшему, она подняла телефон первой линии.

По прошествии восьми часов она поняла, как легкомысленно отнеслась к последним событиям. Около десяти часов утра появилась Кейт, чтобы очистить рабочее место и запаковать свои вещи в картонную коробку. В полдень появился посыльный от ее адвоката с письменным требованием об уплате двухмесячной зарплаты в связи с прекращением их совместной деятельности. В случае отказа ей грозило судебное разбирательство. Женевьева настолько отупела от событий последних дней, что молча опустошила свой банковский счет, чтобы сделать необходимые выплаты.