Шрифт:
— Да что ты, мама! — со смехом воскликнул Ле Гофф. — Это же лучшая профессия на свете! Как вы считаете, Рондье?
Но инспектор уже стоял у машины, склонившись к открытому багажнику. Когда же он выпрямился, в руках его оказался огромный букет роз.
— Передайте это мадам Ле Гофф от всей бригады, патрон.
— Большое спасибо, Рондье, — улыбнулся его начальник. — Теперь остается только взглянуть на виновника торжества. Пойдемте, старина.
Но тот, заметив, как на панели зажегся сигнал вызова, вернулся к автомобилю и снял трубку.
— Из бригады сообщают, что им только что позвонили. Неизвестный мужчина сказал, что Сарте сейчас ужинает в ресторане «Термометр», — громко сказал он, стараясь, чтобы его слова не заглушались шумом дождя.
— Пусть туда немедленно едут группы Мерлю и Сериски, — крикнул комиссар. — Мы их скоро догоним.
Повернувшись к матери, с лица которой сразу исчезла улыбка, он передал ей розы и торопливо пробормотал:
— Извинись за меня перед Анжелой, когда она проснется…
— Может быть, и поцеловать за тебя твоего сына? Ты хочешь, чтобы он тоже стал полицейским? Да я лучше задушу его своими руками!
Садясь рядом с Рондье, Ле Гофф улыбнулся.
— В сущности она права. Работенка у нас не из приятных. К тому же тревога почти наверняка окажется ложной!
— Увы! — вздохнул, заводя мотор, инспектор. — И все же мы должны все проверять. Даже явную чушь.
Франсуаз Ле Гофф, с трудом удерживая букет, смотрела вслед автомобилю, пока он не скрылся за поворотом.
VII
В дверь постучали. Муш открыл и увидел Жанну с корзинкой в руках. Вот уже пятый день, как загнанный лис в своей норе, он отсиживался в комнате, где когда-то жила служанка. Пол был завален газетами с его фотографией. Тому, кто выдаст его полиции, была обещана премия, пять кусков. [6] Конечно, не Бог весть что, но ведь Иуда дремлет во всех, и часто довольно малого, чтобы его пробудить. Мушу в его положении равно были опасны и блатные, и фрайера.
6
То есть пять миллионов старых франков.
Убийца пропустил жену Альдо в комнату, и запах ее духов защекотал его ноздри. Золотистые волосы, длинные ноги, кокетливая улыбка и прищуренные порочные глаза этой женщины рождали в нем желание. Но Муш ничего не мог себе позволить. Это была жена Альдо. Святыня. Табу. Он не смел даже погладить ее по призывно двигавшемуся при ходьбе заду, едва прикрытому мини-юбкой, или прикоснуться к груди, натягивавшей ткань блузки.
Жанна и Тереза приносили ему еду. Две красавицы, блондинка и брюнетка. Обе были подобны запретному плоду. Мушу стоило большого труда сдерживаться. В его крови горел огонь, и он все время думал о женщинах. Это продолжалось уже пять дней и пять ночей.
Жанна поставила корзину на стол, вынула из нее прикрытые сверху тарелки, вилку и нож, потом поинтересовалась:
— Вы любите оссо-букко? [7] Мама его готовит, как никто другой.
Она улыбалась. Убийца кашлянул, прежде чем улыбнуться ей в ответ.
— Пойдет. От Сальваторе и Луи по-прежнему нет новостей?
Она потрясла головой, и волосы, притягивая его взгляд, рассыпались по ее плечам.
— Пока нет. Они вернутся без предупреждения. Мы ждем их со дня на день… Видно, время тянется для вас медленно.
7
Итальянское блюдо.
Она сняла крышку с красной чугунной кастрюльки. — Муш выпрямил спину, и халат, одолженный Альдо, соскользнул с его похудевшей шеи.
— В этом нет ничего смешного. Только не подумайте, что я жалуюсь. Там, откуда я явился, было похуже. И все же мне очень не хватает…
Он не закончил фразу и стал смотреть, как она накладывает еду на тарелку. Она наверняка догадалась, что он имел в виду, но то ли от кокетства, свойственного всем женщинам, то ли из-за смущения оттого, что осталась наедине с убийцей, переспросила:
— Очень не хватает? Чего?
В ее глазах плясали странные огоньки. В какую игру она с ним играла? Неужели ей было невдомек, какие усилия он прилагал, чтобы не думать о ней? Что-то проворчав, Муш провел пальцем по начавшим отрастать усам и угрюмо бросил:
— Вы прекрасно знаете, что я имею в виду. Альдо дома? Не мог бы он ко мне подняться?
— Он в городе. У него свидание. Это связано с нашим делом.
— А Серджо?
— Серджо? — засмеялась Жанна. — Он бегает за девчонками!
— Счастливчик! — не смог удержаться от восклицания Муш.
— Вы бы очень хотели оказаться на его месте, правда? Но нужно быть благоразумным. Вы ведь помните, папа не рекомендовал вам выходить.
Ее собеседник внимательно посмотрел ей в глаза, перевел их на слишком короткую юбку, втянул в себя запах ее духов. Но он все же сумел удержать себя в руках и разломив кусок хлеба, опустил голову к тарелке.
— Не заставляйте меня забывать о том, кто вы такая. В моих глазах вы всегда останетесь женой Альдо.