Мертвые мыши окоченели, по их лапкам можно было судить о том, какие муки они испытали перед смертью. Вечером моя сестра Люси снова зарядила все три мышеловки сыром, и к утру в одну из них попалась мышь, а в двух других, несмотря на то что они сработали, мышей не было. Я решил, что наши мыши быстро учатся, и преисполнился гордостью за них.

На следующую ночь я проснулся и стал прислушиваться к мышам. Было очень тихо, и в этой тишине я почувствовал, что мой брат Крикор тоже не спит. Потом я услышал, как сработала одна мышеловка, и представил себе раздавленную насмерть мышку. Не прошло и минуты, как хлопнула вторая ловушка. Я удивился, что это нашло на наших мышей? Почему они не научились держаться подальше от мышеловок? Потом сработала третья мышеловка, и я подумал: «Если так пойдет и дальше, то через неделю у нас переведутся все мыши». И уснул.

Утром оказалось, что все три мышеловки пусты. За завтраком мой брат Крикор сказал:

– Я читал где-то, что некоторые мыши разбираются в мышеловках и их так просто не проведешь. Они заходят с той стороны, где им не угрожает пружина, съедают сыр и сматываются. Наши мыши так и делают.

Вот какой у меня брат, Крикор!

Вечером мы пошли спать. Крикор лег сразу. Я бодрствовал, сосредоточенно раздумывал о наших мышах и мышеловках. Крикор понял, что я не сплю. Мы стали перешептываться, и он сказал:

– Я ходил к мышеловкам. Мы не хотим, чтобы они убивали мышей. Я положил сыр на пол, скоро мыши появятся, слопают сыр и уйдут. Мы их услышим.

Через некоторое время мы уловили шорох: мыши вылезли из своих норок, и Крикор прошептал:

– Врут они все про микробов. Мыши такие же чистые, как кошки. Просто, как и все живое, они испытывают голод. Я положил сыр перед их норками, и они его найдут.

1936