Такую способность следует развивать и на тренировках: например, фиксировать свое внимание на движениях и упражнениях, исключительно на них, и не чувствовать того, что тебя окружает. Концентрация на том, что делаешь, помогает замечать мелочи, нюансы, которые затем позволяют лучше понять некоторые ситуации. Очень важно хорошо развить такую способность, оттачивая ее в повседневной жизни, обращая максимальное внимание на происходящее вокруг, на движения людей, на их реакции. Арбитр должен обладать широким и острым видением, он не должен упускать даже мельчайших деталей.

В психологическом плане в той же мере важна стадия восстановления: во время матча накапливается психологическая усталость — если верно то, что бег во время матча приводит к заметной физической усталости, то неоспоримо и то, что в больших количествах расходуется психическая энергия, так как концентрация и напряжение требуют значительных усилий. Физические силы можно восстановить сном, приняв каплю седативного средства: так поступают многие, в том числе и я. Меня поистине удивляют арбитры, которые легко засыпают после матча. Если я ложусь спать после вечернего матча и даже после матча в полуденное время, я почти не могу заснуть до пяти часов утра; из-за адреналина и мышечной усталости я без конца кручусь в постели.

Так что, когда я нахожусь в Италии, я не рискую заснуть за рулем, возвращаясь домой после вечернего матча на машине. Находясь за границей, я вынужден отправляться домой на следующий день; я принимаю несколько капель успокоительного средства, чтобы расслабиться и немного отдохнуть. Для восстановления психической энергии лучше всего, я думаю, посвятить несколько часов самому себе. Иногда полезно погрузиться в собственную работу, что, возможно, отвлечет от обсуждения проведенного матча, особенно если он прошел неважно — главное, чтобы к одной усталости не прибавилось еще усталости, какой бы она не была, психической или физической. К счастью, я живу в приморском городе, и прогулка утром в понедельник по побережью, а после этого проведение немного времени на пляже, возможно с книгой в руках, чтобы отдохнуть и немного почитать — метод, лучше которого я не знаю, чтобы снять напряжение и одновременно «подзарядить батареи».

Если иметь в виду разностороннюю подготовку, то арбитр должен стремиться к тому, чтобы говорить на одном языке с людьми, находящимися с ним на поле. Это не означает, как я считал раньше, говорить на языке футбола, т.е. только знать, что делают на поле футболисты. Я имею в виду живой язык, разговорную речь. Очень важно знать иностранные языки; из-за взаимного непонимания всегда возникают серьезные проблемы. Конечно, язык тела хорошо помогает, но намного полезнее бывает возможность перекинуться несколькими словами на одном и том же языке с игроками.

По этой причине ФИФА и УЕФА стремятся приглашать судей международного класса, умеющих говорить на самом распространенном языке, английском, а желательно, и на каком-нибудь еще.

Собственно, по этой причине с некоторых пор в Коверчиано организуются курсы английского языка, которые обязаны посещать арбитры. Я говорю на английском, испанском и немного на французском языках и достаточно легко могу вести диалог с футболистами, участвующими в международных играх. Порой во время матча возникают момеыты, когда необходимо сказать несколько слов, объяснить принятое решение, возможно, даже сказать что-то смешное, чтобы разрядить обстановку. Быть понятым — большая помощь в работе. Когда меня не понимают, у меня возникает чувство бессилия.

Очень часто потребность в общении не разделяют, а воспринимают как желание понять ругательства и оскорбления игроков. Излишне говорить, что это совсем не так; скорее, даже удобнее не понимать их и притвориться, что не понимаешь. Однажды один из иностранных игроков, отлично говорящий по-итальянски, попытался протестовать на своем языке; через некоторое время я сказал ему по-немецки, что я почти не понял, что он мне говорил.

Я глубоко убежден, что одним из полезных качеств арбитра является умение передать или сообщить необходимые желания, решения и т.п.

На чемпионате мира в Италии 1990 г. меня поразил один судья, швед Фредрикссон, не столько своими техническими познаниями, сколько способом общения. Он обладал чрезвычайно выразительной жестикуляцией: игроки всегда понимали, что он решил; они могли быть согласны или не согласны с ним, но то, что он решил, и почему, никогда не вызывало сомнений… Если для судьи важно понимать, что происходит на поле, то поведение Фредрикссона полностью отвечало этому требованию. И это очень помогало игроку: он сразу же понимал, какое решение принял арбитр, в пользу кого и почему.

Кроме того, матч в какой-то мере является спектаклем, и зритель имеет право знать, какое решение принято. Не случайно в США, где публика проявляет к этому вопросу большое внимание, глава арбитражной группы имеет микрофон, через который при остановленной игре он передает и объясняет принятое на поле решение.

Манера жестикуляции Фредрикссона слегка противоречила установкам, принятым в Италии: если судья сделал рукой движение, чтобы указать на характер нарушения, в лучшем случае он услышит от собственного обозревателя «… не думай, что ты актер, ты арбитр». С тех пор многое изменилось, и сейчас жестикуляция определенного типа получила общее распространение; теперь арбитры гораздо больше похожи на Фредрикссона 90-х г., чем на других арбитров того же времени. Иногда меня спрашивают,, не позирую ли я на поле; но я такой же на поле, как и вне его. Я сомневаюсь, что во время напряженного матча, когда все внимание концентрируется на моментах, в которых давление и напряжение достигают высокого уровня, человек может найти время, чтобы принимать какие-то позы и притворяться другим, чем он есть на самом деле. Между человеком и арбитром нет никакого различия; арбитр на поле такой же, как и дома; с темя же качествами, с теми же достоинствами и с теми же недостатками.