Они были в нескольких шагах от турболифта. Дарт Вейдер все еще стоял в сотне метров от них, ожидая. У турболифта ждал имперский офицер, готовый активировать сенсор; Ферус видел, как потемнел у того воротник — бедолага весь взмок. Палпатин заставлял их всех ждать. Временем здесь распоряжался лишь он.

Палпатин остановился и развернулся к нему. Ферус уже еле держался. Сейчас, глядя в это изуродованное лицо, он почти утратил всё своё самообладание.

— Вам не нравится эта мысль, но вас привлекает власть, — сказал Палпатин, склонившись, чтобы его мог слышать только Ферус, — Мы начинаем новую эру. Не спешите осуждать. Приход к власти любого правительства неизбежно сопровождается определенной жестокостью — чтобы гарантировать победу. А прежнее общество было насквозь коррумпированным, прогнившим и разрушалось на глазах. Вы должны признать, что это так.

— Да.

Другой вопрос, какой вклад в это разрушение внесли собственные действия Палпатина? Этого Ферус не знал. Но Палпатин более чем умно использовал жадность и коррупцию Сенаторов — и слепоту джедаев, чтобы собрать в своих руках такую власть — а потом сделать свой ход…

— Я здесь, чтобы продемонстрировать, что и мир, и стабильность в Галактике возможны только при моей власти, — Император оглядывал лежащий под ними город Саф, песчаные лепестки — дамбы, уходящие в зеленовато-голубое море, — Вы стоите на распутье, Ферус Олен. Вы должны решить, с кем вы. Вы преуспевали в Храме Джедаев — при его законах, в его структуре. То, что создаю я — намного лучше. Централизованная структура власти, при которой политикой и обеспечением стабильности занимаются лучшие умы.

Ферус не знал, что сказать, так что просто промолчал. Палпатин вербовал его — и это было весьма неуклюжее усилие. Да, когда-то он жил правилами и законами Храма. Но он давно уже был совсем другим человеком. И давно уже не был помешан на соответствии предписаниям.

…И уж определенно не любил, когда ему указывали, что ему делать…

Он никогда не присоединился бы к Империи; его встревожило другое: Палпатин, казалось, очень хорошо его знал. Когда он говорил о жизни Феруса в бытность его падаваном, он очень точно описал ситуацию такой, какой она была для него тогда; именно так, как тогда чувствовал её сам Ферус. Как это могло быть? Они были едва знакомы. Любимцем Палпатина был Анакин Скайуокер, Ферус же никогда не интересовал его.

— Вы сделаете то, о чем я прошу? — спросил Палпатин.

— Да, — ответил Ферус.

По крайней мере, это задание отчасти совпадало с его интересами: он мог войти в контакт с Сопротивлением и увидеть, в какой помощи они, возможно, нуждаются.

Ферус, поклонившись, двинулся было в сторону, но Палпатин ещё не закончил разговор.

— И ещё одно, — добавил он, — О достигнутых результатах вы будете докладывать непосредственно мне.

Ферус поклонился, стараясь ничем не выдать своего удивления. Никто не взаимодействовал непосредственно с Палпатином, кроме Дарта Вейдера. Ферус предполагал, что именно Вейдер и будет передаточным звеном между ними, в конце концов, ведь именно Вейдер отвечал за действия Империи на планете. Намекал ли Палпатин на то, что Вейдер не в такой степени был его доверенным лицом и фаворитом, как казалось?

Император двинулся к Дарту Вейдеру, все так же неподвижно ожидавшему его. Идя к турболифту, Ферус физически ощущал гнев Вейдера — словно тяжелую волну, ударившую в спину. Он заскочил в турболифт, чувствуя, как по мере движения вниз, к планете, подальше от тяжкого Имперского присутствия возвращается почти утраченное самообладание.

Следующее задание. Он и не ожидал, что его превращение в двойного агента случится столь скоро.

Едва оказавшись на тайной базе, Тревер уже рвался обратно.

Он пнул покрывавшую здесь все пыль — весь этот астероид, казалось, состоял только из пыли, камней и темноты. Так как он не обращался вокруг какой-либо звезды, то свет здесь был лишь тот, что пробивался сквозь внешнюю атмосферу от тех участков галактики, по которым в данный момент двигался постоянно перемещающийся космический вихрь. Поэтому полная темнота, в которую время от времени погружался астероид, сменялась вдруг темно-синими или фиолетовыми густыми сумерками…

Хотя какая разница — есть свет или нет. Смотреть здесь все равно не на что — подумалось Треверу.

База была создана четырьмя людьми: к Ферусу и Треверу присоединились Тома и Райна, возглавлявшие подавленное сопротивление на их родной планете Эйчерин. Раньше, во время «Приказа 66» они спрятали от имперцев Гарена Мулна, и подсказали Ферусу первое направление поиска… И когда Ферус попросил их заняться в его отсутствие обустройством секретной базы, они согласились без колебаний, несмотря на то, что в их распоряжении было лишь только самое необходимое — и не было даже корабля, на котором они могли бы улететь, случись какая-либо беда. Заклятые враги Империи, они были готовы положить все силы на создание базы — укрытия для выживших джедаев — джедаев, в которых они верили, потому что в них верил Ферус…

А вот Тревер начинал сомневаться.

Они с Ферусом уже нашли двух оставшихся в живых джедаев: Солис, обладательницу самого устрашающего стиля боя и самого вздорного характера, какие Треверу когда-либо доводилось видеть… Он как-то всегда представлял себе джедаев существами спокойными и миролюбивыми, по крайней мере, уравновешенными; расположение же духа Солис, как правило, менялось в границах от сварливости до вспыльчивости… Гарен Мулн тоже был известным джедаем, давним другом Оби-Вана Кеноби, но он был столь истощен, что в обозримое время не был способен ни к каким серьезным действиям. Настолько, что он даже отдал свой световой меч Ферусу.