Конвей потер подбородок, окидывая горящим взглядом дельтаплан. Тейт подошла к нему и положила руку на плечо.

— Сам подумай, нас уже и так считают ведьмами и колдунами, или кем-то похожим. Стоит всем это увидеть, как нас сразу же сожгут.

Краем глаза Конвей заметил, как Ланта исподтишка осенила себя Тройным Знаком. Он ответил:

— Да, нельзя, конечно, чтобы так все обернулось.

— Естественно. Мы должны использовать это с умом, когда будем полностью уверены в нашей победе. А то дельтаплан может только нагнать страху.

Стоило путникам выехать из-под прикрытия деревьев, на них обрушилась стена дождя. Вьючная лошадь, занявшая в короткой колонне место позади Тейт, везла дельтаплан, разобранный и похожий теперь просто на мешок с трубками.

Повинуясь единому порыву, всадники остановились, глядя на далекие очертания Олы.

— Больше всего я люблю ее именно такой, — проговорила Ланта, — неясной, растворяющейся в оттенках серого. Силуэты зданий, тонущие в легкой дымке, кажется, вот-вот совсем исчезнут. Словно природа стремится поглотить весь этот строгий камень и мрамор, как некогда поглотила проклятые места, «убитые Богом».

Тейт и Конвей переглянулись, пытаясь скрыть пронзившую их боль — боль памяти о гибели огромных, не чета этому, городов.

— Тейт! Нам надо поговорить. — Женщины обернулись на голос Конвея — Ланта с тревогой, Доннаси с пониманием. Поймав взгляд Ланты, Мэтт произнес: — Я не могу отпустить ее туда, не предупредив.

— Ты насчет Налатана, да? С ним все в порядке? Он не ранен? — Голос и интонации Тейт выдавали страх чего-то более глубокого, более серьезного, чем телесная рана.

Остановившись, Конвей развернул свою лошадь так, чтобы видеть ее лицо. Их колени почти касались.

— Он ускакал без объяснений, и это всех удивило. В таких случаях люди всегда придумывают нелепые истории, соответствующие их представлениям.

— Истории?.. — Их глаза встретились, но Тейт, казалось, не видела собеседника. Ее взгляд проходил насквозь, стремясь к далекому городу за его спиной. В этом взгляде сквозила такая лютая ненависть, что Конвею стало не по себе.

— …Или историю? — продолжила Доннаси. — Сколько версий?

Вопрос показался Мэтту по меньшей мере странным.

— Не все ли равно? Это сплошные выдумки.

— Бедный Мэтт! — Она ласково коснулась его щеки. — Множество слухов чаще всего ничего не значат. Один слух имеет какой-то источник. Пусть это выдумка, но выдумка, с которой все соглашаются. Не бывает дыма без огня.

Все получилось совсем не так, как ожидал Конвей. Он понял бы ненависть или злобу, но грусть и сочувствие были тут совершенно неуместны.

— Когда ты услышишь, то поймешь, что это просто выдумка. Говорят, будто Налатан попробовал подкатиться к Джалите, а когда она его отвергла, исчез. Согласись, это звучит глупо. Даже не думай из-за этих сплетен расстраиваться — и не позволяй ему, когда вернется.

— Конечно. Со мной все будет в порядке. Правда, я ожидала чего-то в этом роде. — Тейт снова прикоснулась к его щеке, и у Конвея возникло ощущение, что она убеждает самое себя.

Повернувшись к Ланте, она постаралась улыбнуться.

— Как ты думаешь, мужчины — это проблема или источник всех проблем?

Та улыбнулась в ответ.

— Когда как. Трудно сказать. — Однако не расположенная обрывать разговор, не упомянув о самом главном, Ланта отбросила условности. — Он любит тебя. Какая ложь, какие сплетни могут это заслонить?!

— Только не оставляй меня, Ланта. Ты нужна мне. Ты даже не можешь себе представить, как нужна мне.

— И Налатан тоже.

Сердце Конвея сжалось, когда все та же гримаса исказила черты Доннаси. Она проговорила:

— Не беспокойся. Налатан — больше всего на свете.

— Вот и хорошо. — Ланта взглянула на Мэтта. — Ты был прав. Хорошо, что мы поговорили об этом. Поспешим теперь к горячей ванне и хорошей еде. Я уже, кажется, начинаю забывать, что это такое.

Встреча в замке была радостной. Дженет Картер и Сью Анспач выбежали под дождь из аббатства Ирисов, и Тейт спрыгнула с лошади, чтобы обнять их. Троица закружилась в счастливом хороводе. Вышедшая навстречу Нила тоже мгновенно оказалась в восторженных объятиях. Появилась Джалита, и рука Ланты поспешно отыскала руку Конвея. Тейт вежливо приветствовала ее. За Джалитой следовал Эмсо, и его Доннаси буквально сгребла в объятия, расцеловав в обе щеки.

Обращаясь к Конвею, Ланта заметила:

— Здесь что-то не так. Он кажется нервным, почти испуганным. Лишь в объятиях Тейт он опять стал похожим на прежнего Эмсо. И посмотри, как он старается держаться поближе к Джалите.

Почти не раскрывая рта, Конвей произнес:

— Ему неуютно в этой куче-мале. Джалита прячется от дождя, и он делает то же самое. Все естественно. А вот то, что мы продолжаем торчать под ливнем, неестественно да крайности. Не пора ли нам исчезнуть отсюда?

Вместо ответа женщина пришпорила коня, и Мэтту пришлось постараться, чтобы догнать ее. Когда это ему наконец удалось, она сказала: