Голос, донесшийся с самой земли, привлек его внимание. Он посмотрел вниз и увидел лежавшего на носилках Лиса. Тот сказал:

— Сейчас ты спрашиваешь себя, тот ли это Жрец Луны, за которого он себя выдает. Я скажу да, но мои слова бесполезны для тебя. Он заставил нас поверить. Он заставит поверить и тебя.

— Может быть. А может быть, он просто сумасшедший.

— Подожди. И ты увидишь.

Варналал задумчиво сказал:

— В лагере Каталлона есть женщины, называющие себя целительницами. Они также называли себя Церковью. Наши Жрецы и Жрецы Луны обратили их в свою веру. У нас есть Люди Поющей Земли с далекого севера наших старых земель, они тоже умеют лечить людей. Они знают духов — тайны погоды и времен года, и еще многое другое. Все они будут в ярости, когда узнают, что этот человек называет себя Жрецом Луны и говорит, что обладает большим, чем они, могуществом. Они вызовут его на поединок.

Улыбка придала голосу Лиса выражение:

— Это будет интересно.

— Если Джонс будет побежден, Каталлон расправится с его последователями.

— Никто не сможет расправиться с нами. Жрец Луны — святой человек. Родной сын Луны.

— Ты не боишься?

— Конечно, нет. Никогда. Но я должен знать. А ты?

Варналал, силуэт которого был виден на фоне звезд, выпрямился в седле. Подбородок поднялся.

— Летучая Орда знает. Мы поклоняемся Луне, и у нас есть Каталлон. Мы идем, куда пожелаем, и мы завоевываем. Этот Джонс очень странный. Думаю, он сумасшедший. И, возможно, все, кто идет с ним, такие же сумасшедшие.

Смех Лиса был больше похож на шелест, словно ветерок всколыхнул омытые дождем листья.

— Все вожди сумасшедшие, Варналал. Но ты пойдешь за Жрецом Луны.

— Завтра ночью, — произнес Алтанар, и Лис вопросительно взглянул на него с кучи мехов, на которых отдыхал рядом со своим навесом. Алтанар указал на темнеющее небо и пояснил:

— Жрец Луны сказал, что нужно установить отношения с Каталлоном, и Варналал готовится отбыть завтра ночью.

— Ты зовешь его Жрец Луны, как и все мы. Вот уж никогда не думал, что увижу, как ты поверишь.

— О, я верю, — сказал Алтанар, криво улыбаясь. — Не уверен, что мы верим в одно и то же, но я верю.

— Ты готов поклясться жизнью, что он — Жрец Луны?

— Да.

Все еще недовольный, но так и не найдя способ снова подступиться к этому вопросу, Лис задумался. Он пошевелился, кряхтя, когда приходилось опираться на локоть раненой руки. Бедро вроде бы доставляло меньше неудобств.

— Ты извиваешься вокруг истины, словно змея в траве.

— Ты никогда не поверишь тому, кто не принадлежит твоему племени.

— Никогда. Жрецу Луны. И только.

— А что с людьми Каталлона? Он хочет, чтобы ты вел их.

— Это они должны поверить мне.

Алтанар перевел разговор на другую тему.

— Полагаю, что именно я буду стоять за твоей спиной. Для такого ветерана битв ты мало узнал об осторожности. Это напомнило еще кое о чем: будь внимателен, сравнивая кого-то со змеей. Что, если услышит Жрец Луны. Ты забыл о его любимцах?

Лис содрогнулся.

— Никто о них не забывает. — Он огляделся. Потом, поколебавшись, все же продолжил. — Это не змеи. Один из моих людей рассмотрел их. — Когда Алтанар уставился на него в молчаливом недоумении, Лис закричал:

— Лошадь! Помнишь, он приказал нам принести кролика, а потом свинью? А потом лошадь?

— А, животные. Конечно помню. Он не позволил змеям убить их?

— Ты что, не слушаешь? Я же говорю, это не змеи. Мы в горах знаем, на что похожа смерть от укуса гремучей змеи.

Нахмурившись, Алтанар присел рядом с Лисом. Однако тот остался сидеть рядом с углом навеса, чтобы никто не смог подойти незамеченным.

— С тех пор как мы оторвались от патрулей Каталлона, он все время бывает в том маленьком каньоне. Он не разрешает мне ходить туда. Что он делает?

— Кто знает? Он забрал кузнеца и его сына, и нашего лучшего мастера по дереву. Никто их больше не видел с тех пор, как мы оказались здесь. Жрец Луны и сам появляется только, чтобы поесть и потребовать еще дров. И воска. Пчелиного воска! Он всех нас доведет до могилы. Дровосеки шумят. И кузнец, когда стучит молотом.

— Варналал сказал, что он сошел с ума.

Оскалившись, Лис свирепо ответил:

— Я знаю. Варналалу бы лучше попридержать язык. Кто-нибудь может отрезать его и положить в карман.

В памяти Алтанара вспыхнул собственный разговор с Варналалом. Он слишком много говорил. Жрец Луны — сын Богини; он все знает. Но если это так, почему же он позволяет самому верному своему стороннику питать такие болезненные сомнения? Лис страдал от них, иногда даже не понимая самого себя. Разговаривая о Джонсе с другими, он спрашивал. Глядя на Жреца Луны, он восхищался.