— Ты отлично командовал Ураганом. А я позволил себе ввязаться в драку. Ты заслуживаешь похвалы. Я заслуживаю наказания.

Никем не замеченный, к ним подошел Лис. Он тихо усмехнулся, заставив Конвея с Варналалом обернуться. Лис отошел от обычаев своего народа и теперь вместо бармала носил кольчугу. Кольца скользили друг по другу с металлическим звуком, напомнившим Конвею о гремучих змеях.

— Ни один человек, который бился, как ты сегодня, не подвергся бы наказанию. У тебя нет своего отряда, мы уже говорили об этом. Ты бьешься или даешь советы тогда, когда считаешь это необходимым. Я полагаюсь на твое решение.

Самое время проверить то, о чем говорил Человек-Огонь. Конвей спросил:

— Думаешь, Каталлон доверил бы мне командование, если бы я попросил? Дом Церкви сделан из камня, а не из бревен и глины. Пошли к Каталлону, ты предложишь создать еще один отряд вроде Урагана и обучить его для атаки на Дом Церкви. Или крепость Коса.

Лис бросил взгляд на Варналала. Тому явно хотелось присоединиться к разговору, но он так боялся сболтнуть лишнее, что буквально давился проглоченными словами. От странности происходящего Конвей даже покачал головой. Храбрость Варналала в бою была неоспоримой. Сейчас он лишь смотрел на Лиса с такой мольбой, какую увидишь в глазах голодного щенка. Лис повернулся к Конвею.

— Если дорожишь жизнью, ничего не говори Каталлону. И никому другому. Если мне понравится эта мысль, я обговорю ее со Жрецом Луны. Он управляет Каталлоном, как когда-нибудь будет править миром. Каталлон скорее убьет нас всех, чем признается, что потерял свое положение.

— Это опасный разговор, — сказал Конвей. — Ты знаешь, я — человек Жреца Луны, как, впрочем, и ты. Змеи доказали это. Я не думаю, что готов участвовать в свержении Каталлона.

— Никто и не собирается, — с холодным неодобрением сказал Лис. — Жрец Луны восхищается Каталлоном. Я хочу работать с Каталлоном. Ты видел, как я тренировал разведчиков и Ураган. Разве я действовал без должной преданности? Жрец Луны желает, чтобы Летучая Орда завоевывала. Мы должны помочь Каталлону, а не сражаться с ним. Ты слышишь меня?

— Слышу, — выпалил Варналал. Конвей повторил его ответ чуть помедленнее, позволив себе незаметно улыбнуться. Ему показалось, что Лис втайне сделал то же самое.

— Я пришел, чтобы сообщить тебе о захваченных нами пленниках, — снова заговорил Лис. — Один из них утверждает, что знает тебя.

— Меня? — Конвей был потрясен. — В таком случае это кто-то из Коса. Но что здесь делает Коссиар, здесь, вместе с рабами?

— Он дрался. Теперь он умирает.

Конвея поразила та простота, с которой Лис произнес эти слова, будто сказал: «Он светлый» или «Он высокий». Но Лис уже двинулся в сторону.

Конвей повернулся к Человеку-Огню.

— Выведи Вихря, вымой его хорошенько и потом выскреби. На ноги горячие припарки, чтобы залечить все сегодняшние раны. И покорми его вечером.

Дорога к месту, куда сгоняли пленников, напоминала ад. Являясь частью Коса, это селение до мятежа не укреплялось. Впереди возвышалась грубая стена, кое-где она прогорела насквозь. Узкий парапет устилали мертвые тела. К целому участку стены привалился лучник, его мертвые руки все еще сжимали лук.

Когда-то это было мирное селение. Теперь среди домов бушевало пламя. Разрушенная улица, по которой шагали Конвей, Лис и Варналал, находилась ближе к центру, а значит, на ней были лавки купцов. Везде валялись поломанные, разграбленные товары, изуродованная мебель, объедки. На ветру трепыхались обрывки тканей.

Обогнув угол, Конвей со спутниками вышли к конюшням. Воины Орды охраняли людей, стоявших в загончике неподалеку. Около тридцати женщин и детей сбилось в один тугой клубок, рассевшись на земле. Несколько девушек, скрывавшихся в центре группы, пытались прикрыть обрывками одежды свою наготу. Конвей быстро отвернулся, но все же он успел заметить синяки и опустошенные лица, показывавшие, что эти девушки уже испытали на себе набег Летучей Орды.

Десяток пленников-мужчин стоял на другой стороне загона. Двое держали раненого, чья голова свесилась на грудь. В кольчуге зияла дыра, рана под ней была смертельна. Колени раненого подгибались, грозя отказать совсем.

Лис махнул рукой в его сторону и произнес:

— Вот он.

Перебравшись через ограду, не обращая внимания на выкрики охранников, Конвей подошел к раненому Коссиару и устроил его поудобнее. Потом поднес к его губам фляжку и сказал:

— Я никогда раньше не видел тебя. Если ты скажешь, что знаешь меня, это тебе не поможет, Копье. Самое большее, я могу спасти тебя от пыток.

Тот выдавил улыбку.

— Не думаю, что тебе это удастся. Я лишь хотел повидать тебя. Мне сказали, что ты в Летучей Орде. — Его взгляд потерял четкость, глаза уставились куда-то вдаль. Губы презрительно изогнулись. — Ты бросил своих друзей. Ради этого отребья.

— Эти люди помогли мне отомстить за себя Косу и Церкви. Коссиары вроде тебя убили ту, которую я любил. И я видел, что стало с Коссиарами, когда рабы добрались до них. Милосердия не существует, нет никакой разницы между Косом и Летучей Ордой. Ты спросил меня: почему я бросил своих друзей и ушел к этому сброду?

— Я уроженец внутреннего Коса, из живущих на Борту. У нас были свои счеты с Командой. Многие жители Борта присоединились к восставшим.

— Как такое могло случиться? Я видел поселки, в которых побывали рабы. Резня.