— Я буду счастлива оказать вам любую посильную помощь, — проворковала Грета, подходя ближе. — И, кто знает, быть может, и непосильную… сударь.

Напарник криво усмехнулся.

— У тебя хорошо получается! — одобрительно произнёс он. — Я в твои годы таким не был.

— Каждому своё, мой дорогой, — опустив ресницы, фамильярно заверила не-мёртвая, — наставница Поликсена учила меня именно этому.

— Обязательно передай ей моё искреннее восхищение, — попросил напарник. — Я сражён, буквально сражён наповал. Ты прекрасна.

Грета довольно улыбнулась и присела в реверансе.

— Вы льстите мне, сударь.

— Ни в коем случае! — решительно возразил напарник, по всей видимости, пришедший в себя. — Когда я вижу совершенство, я говорю об этом сразу, не тратя лишних слов, как это делают твои соотечественники.

Или… или не пришедший?..

Грета взмахнула ресницами и убедительно изобразила смущение.

— Вы несправедливы к нам, сударь. Конечно, мы любим красоту и комплименты, однако ещё никто не сказал, что в Острихе не умеют ухаживать за дамами.

— О, у вас прекрасно умеют это делать! — как-то уж совсем нахально заверил вампир. — И красоты, и комплиментов хватает, только вот до дела редко доходит.

Я не слишком натурально закашлялась, не в силах и дальше слушать этот обмен любезностями.

— Может быть, мне лучше покинуть вас? — спросила я, когда на меня обратились два одинаково недружелюбных взгляда. — Уже поздно, и мне стоило бы выспаться, а вам, как я вижу, есть о чём побеседовать и без меня.

Напарник неожиданно улыбнулся — так грустно и понимающе, что я испугалась ещё больше, чем когда увидела его улыбку в первый раз в жизни.

«Ами, ты никак обиделась? — мысленно спросил он. — Глупенькая, ну, куда я отпущу тебя одну?»

«Тебе не о чем волноваться, Мастер…»

«Ученики Мирона не слишком уважают нашего общего наставника, глупенькая. Мне бы не хотелось, чтобы они жалели об этой ошибке уже после твоей смерти».

«Так было бы легче для всех» — не удержала я горькой мысли, и в тот же момент оказалась прижата к стене с болезненно заломленной рукой. Напарник сжимал моё запястье ледяными пальцами — сейчас они скорее напоминали сталь наручников — и, свирепо оскалив зубы, кричал на меня громким, срывающимся от злости голосом:

— Дура! — вот самое вежливое из его обращений. — Чтобы я больше никогда!.. Чтобы у тебя и в мыслях не было!.. Дура, безмозглая девчонка, да как ты могла хотя бы подумать?!.

Рука немела, пережатая слишком сильной вампирской хваткой. Напарнику стоило бы самому подумать — ну, хотя бы о том, как я буду наутро объяснять синяки на запястье. Эта мысль показалась не-мёртвому достаточно здравой, чтобы он выпустил мою руку, однако идея отодвинуться и прекратить вжимать меня в стену вампиру явно в голову не приходила.

— Запомни раз и навсегда, — тихо и зло прошипел не-мёртвый. — Ты принадлежишь мне, и я не позволю тебе умереть. Я давал слово сохранить тебе жизнь, и я её сохраню, уж будь уверена. А если ты ещё раз подумаешь о чём-то вроде сегодняшнего…

— Не надо так грозно рычать на мою сестрицу, — промурлыкала Грета, непостижимым образом умудрившись втиснуться между нами. — Если ей так хочется домой, мы можем проводить её, а потом…

Меня скрутило от отвращения, как только я поняла, на что могли намекать томный голос и призывные взгляды вампирши. Мой напарник вежливо улыбнулся и отстранился.

— Увы, Грета, дорогая, как-нибудь в другой раз. Нам с Ивоной… с Тирсой тоже необходимо… побеседовать, причём тоже сегодня, поэтому…

Он позволил фразе повиснуть в воздухе, и вампирша, переведя взгляд с меня на моего напарника, понимающе кивнула.

— Как вам будет угодно, сударь, — уже безо всякого мурлыканья и воркования произнесла она. — Итак, к делу! О чём вы хотели поговорить?

— О твоём криминальном прошлом, моя милая, — сообщил мой напарник, взяв меня за руку и растерянно осматривая последствия своей слишком сильной хватки. — Меня интересует, по чьей инициативой ты похитила Тирсу, зачем вам был нужен я, и с кем ты сотрудничала, кроме членов твоей банды — как здесь, так и в Дейстрии.

— Ну, уж нет, сударь! — запальчиво воскликнула бывшая авантюристка. — Мало того, что вы сорвали мне операцию, убили меня и всех моих людей, вы ещё и после смерти взялись меня допрашивать?! Так передайте, господин шпион, своему начальству, что они могут проваливать…

Окончание фразы было настолько невежливым, что я стыжусь приводить его на бумаге. Оно заставило меня густо покраснеть, а напарника укоризненно покачать головой.

— Ну же, Грета, тебе наставница не говорила, что ругаться нехорошо? Я ей передам, пусть тебе рот мылом намажет за такие выражения.