Как сладко спится после любви! Но Марат не мог определенно сказать, что спал, во всяком случае, шаги он услышал сразу — скрип, скрип, скрип, скрип. Кто-то шел от калитки. Вероника!?

Марат метнулся к окну и увидел Костина, который шел, задумчиво глядя себе под ноги.

— Я просто маятником стал, — заявил он, появившись на пороге, — никак не могу от вашей деревни уйти.

— Что случилось на этот раз? — холодно спросил Марат, этот человек был ему неприятен. Вестник беды.

— Да нет, все нормально, ребят проводил до полдороги, потом их беспокойство взяло про тебя, как говорят он один там, переживает, наверное. А я говорю, вы не думайте, я вернусь, посижу с ним, пока трактор не придет. Мне, какая разница, времени полно.

Марату стало совестно своей неприязни:

— Тронут, раздевайся, садись,

— Чего?

— Тронут, говорю, участием.

— А-а, ну да, телогрейку сниму, в доме тепло, это хорошо.

Марат сел за стол, наблюдая, как Костин стягивает с себя рюкзак, ружье, телогрейку и присаживается к столу. Марат старался улыбнуться радушнее, но неприязнь не проходила, более того, к ней примешивалось еще какое-то чувство, определить которое, Марат пока не мог.

— Переживаешь, — спросил Костин.

Его круглое кошачье лицо участливо улыбалось, топорщились редкие желтые усики; но бледно-голубые маленькие глазки смотрели с непонятным интересом.

— Что это с рукой, — спросил Марат, — кровь?

— Где? Ах ты, черт, — выругался Костин, выворачивая мокрое от крови пятно на рукаве, — упал, ах ты зараза, надо же.

Костин засучил рукав, осмотрел рану, обмакнул ее тряпицей, извлеченной из кармана, видимо, заменявшей носовой платок, — водки нету, — спросил он, — или одеколона, продезинфицировать, чтоб заражения не было?

Марат покачал головой.

— Жалко, ну ладно, так подсохнет, в тепле то.

— На что же ты упал, снег кругом?

— Да на ружье, когда падал, оно с плеча соскочило, и я прямо локтем на цевье.

— Понятно, — сказал Марат и замолчал.

Молчал и Костин.

Пауза длилась очень долго. Марат, глядя в окно, выстукивал двумя пальцами какой-то неявный марш. Костин почесывал руку вокруг локтя. Когда молчать стало уж совсем невыносимо, Марат сказал:

— Извини, угостить нечем, ни чаю, ни водки.

— Да ладно, вчера наугощались, утром тяжко было вставать; лучше поговорим, вы вчера рассказывали басни всякие, мне понравилось

А- ты мужик крепкий, — заметил Марат, — если бы я после выпивки спать лег на печи, то утром бы точно не встал.

— На здоровье не жалуюсь, так чего, может, расскажешь чего, типа декамерона.

— Извини, друг, настроения нет.

— Ну, тогда я расскажу, можно?

— А может, ты на охоту сходишь? — предложил Марат, — пока светло. Глядишь на ужин, что-нибудь подстрелишь.

— Да мне еще неделю отпуска осталось, успею еще поохотиться, лучше с тобой посижу, пока трактор не придет. Найдут ли они трактор — это еще вопрос. Вчера мне понравилось, как вы истории рассказывали. Мне тоже есть, что рассказать.

— А что же вчера не рассказывал? — спросил Марат.

— Неудобно было при женщинах, — объяснил Костин.

— Вот как, наверное, что-нибудь душераздирающее, — предположил Марат.

— Да, как сказать, — пожал плечами Костин, — не то чтобы, ну, короче, расскажу ясно станет.

— Только имей в виду, — предупредил Марат, — я не психоаналитик.

— Я сам себе психоаналитик, — сказал Костин и приступил к повествованию.