— Не напоминай мне! — Соклей содрогнулся.

В прошлом году ему пришлось ухаживать за павлинами во время путешествия в Великую Элладу, и, скорее всего, бедняге суждено было до конца своих дней терзаться кошмарами, вспоминая пережитое. Сделав глубокий вдох, он продолжил:

— Если бы следующей весной во время путешествия на Восток мы попытались выведать, откуда доставляют бальзам, это могло бы окупиться сторицей. Энгеди, откуда его привезли, находится где-то в Финикии, верно?

— Или в Финикии, или поблизости, — ответил Менедем. — Я почти уверен.

Он погладил подбородок.

— Только надо захватить с собой товары, чтобы можно было не только покупать там, но и продавать…

— Ну, конечно, — ответил Соклей.

— Да, да. — Менедем медленно кивнул. — Мы уже пару раз говорили об этом, так, между делом, но теперь я начинаю загораться этой мыслью. Мы смогли бы сэкономить целое состояние, если бы не платили финикийским посредникам!

— Нужно будет поговорить с Химилконом, когда вернемся на Родос… Поглядим, что он расскажет о Финикии и ее обитателях, — проговорил Соклей. — И будем надеяться, что там не идет война. Если Птолемей решит попытаться отобрать Финикию у Антигона, лучше будет держаться подальше оттуда. Мы и так уже дважды в этом сезоне чуть не попали в самую гущу их свар.

— И застряли из-за них на Косе, — сказал Менедем.

— Еще как застряли, — согласился Соклей. — Но я думаю, насчет Финикии — хорошая идея. Не так уж много эллинов отправляются туда. Мы могли бы очень неплохо заработать. И можно будет сделать остановки в городах Кипра по дороге туда и обратно. Думаю, нам не придется долго уговаривать отцов дать согласие на такое путешествие.

Менедем сделал кислую мину, его энтузиазм внезапно почти угас.

— Тебе легко так говорить, дядя Лисистрат весьма уживчивый человек. Но попытайся уговорить на что-нибудь моего отца…

Он покачал головой.

— Это все равно что пытаться вколотить здравый смысл в камень.

— Я уверен, он говорит о тебе то же самое, — заметил Соклей.

— Ну и что, если и говорит? — спросил Менедем. — Ведь прав-то я!

Поскольку Соклей не стал с ним спорить, Менедем рассудил, что двоюродный брат и впрямь считает его правым. То, что Соклей просто не счел нужным вступать в спор, просто не пришло ему в голову.

Вечером накануне отплытия Диоклей прошелся по борделям и тавернам Милета, собирая команду «Афродиты». Он позаботился о том, чтобы все моряки оказались на борту торговой галеры перед тем, как она покинула гавань.

— Ты охотишься за ними, как гончая за зайцами. — Менедем хлопнул келевста по спине. — И вытаскиваешь из любой норы, куда бы они ни забились.

— Я просто знаю, где искать, — ответил начальник гребцов. — Мне и положено это знать, клянусь богами. Когда я сам работал веслом, я проводил достаточно времени в таких заведениях, пьянствуя, развлекаясь с бабами и надеясь, что мои начальники не вытащат меня оттуда.

На следующее утро вскоре после рассвета «Афродита» покинула Милет. Некоторые моряки казались бледными и несчастными, но они выглядели так при выходе из каждого порта.

Соклей смотрел вдаль, хотя мог увидеть конечную цель путешествия только мысленным взором.

— Афины, — пробормотал он. — Наконец-то мы идем в Афины.

Менедем лукаво посмотрел на него.

— Я еще никогда не видел человека, который бы так стремился покинуть красивую девушку. Тем более что за тобой никто не гонится.

Его двоюродный брат пожал плечами.

— Метрикхе была очень мила, но она всего лишь гетера.

— «Всего лишь», вот как? — Менедем скептически фыркнул. — Полагаю, именно поэтому ты ни в какую не желал меня с ней познакомить.

Соклей покраснел. Менедем спрятал улыбку.

— Я ведь первый ее нашел, ты знаешь, — кашлянув пару раз, проговорил Соклей. Потом его голос стал тверже и резче: — И что-то я не припоминаю, чтобы ты представлял меня женщинам, с которыми знакомился во время наших остановок.

— Ну, мой дорогой, ты же всегда распекаешь меня за встречи с чужими женами, — ответил Менедем.

Соклей снова кашлянул, на этот раз так, словно подавился, и вскоре нашел повод, чтобы уйти на нос. Менедем ухмыльнулся и сосредоточился на рулевых веслах.

«Афродита» шла по Икарийскому морю; волны ударяли в ее правый борт, парус то раздувался, то безжизненно опадал под порывистым северным бризом. Менедем держал по шесть, а иногда и по восемь гребцов на веслах каждого борта, чтобы акатос не снижал скорость во время затиший.

К северу и к северо-западу из воды поднимались Самос, Икария и несколько островов поменьше; их центральные холмы напоминали зазубренные спины мифических чудовищ. Хотя больших островов было два, но только Самос считался действительно значительным местом, а Икария была захолустьем, где никогда ничего не происходило.