— Заткнись! —Чен грохнул кулаком по столу.

— А пошел ты! — Крыса поднялась и, пьяно пошатнувшись, ввалилась в спальный отсек, хлопнув дверью так, что дрогнула прочно закрепленная переборка.

— Нечего сказать... «Банда четырех», — заметил киприот, скептически оглядев присутствующих, включая и себя. — По крайней мере ясно, в какой ситуации мы все находимся.

— В дерьме!

Совершенно с вами согласен. Entre nous (Между нами (фр.)), — вы даже недооцениваете глубину этого самого дерьма. А позвольте спросить, зачем вы в кабаке-то так разошлись? Хотя эффектно, не спорю: «Там били девочек, Марусю, Розу, Раю...» —мечтательно пропел он по-русски.

— Откуда знаешь?! — вскинулся Чен.

— Лежал под крайним столиком, у стены. Потому и уцелел. А вот дама моя, увы — три осколочных, да еще пулевые. Пришлось оставить ее на поле боя. Быть свидетелем у копов, согласитесь, дурной тон для настоящего comme il faut (Светского человека, комильфо (фр.)).

— А что мы недооцениваем? — Чен убрал пистолет.

— Андреас, я убедился, — торжественно обратился Костас к Шинкареву. — Чен действительно умный человек! А недооцениваете вы того, что я увидел, покидая этот веселый домик.

— Что ты увидел?

— Одну камеру вы грохнули, как порядочные люди, а другая-то осталась! И фейсы ваши, надо полагать, уже в коповских компьютерах. А то и в других, поважнее. Так что скоро мы увидим новые похождения нашего телепузика, — указал он на Шинкарева. — Так сказать, вторую серию. Напарник-то, как я понял, отвоевался.

— Да, Вонга нет. Это многое осложняет. Дерьмо!

Если мы будем повторять это, сидя на задницах, то, je vois le jure (Смею вас уверить (фр.)), — дерьмом сделают всех нас. И скорее, чем вы думаете.

Господин Димитриадис знал, о чем говорил. Между утренним звонком Чену и вечерним визитом на яхту у него состоялся короткий разговор с компетентным сотрудником консульства Республики Кипр. Тот подробно объяснил Костасу, что происходит в стране и в городе.

— Верно! Сваливаем!

— Ах, Чен, Чен! Вы же умный человек...Костас покрутил в воздухе пальцем и сделал языком и зубами звук «тр-р-р-р». Китаец замотал головой:

— Черт, свинизм какой-то! Свиньи все! Крыса, твою мать, ты там дрыхнешь, что ли?! — проорал он в сторону каюты. — Выметайся, живо!!!

— Не кричи! — Патриция, совершенно трезвая и спокойная, одетая в спортивный костюм, вышла в салон. Она подала Андрею небольшую пачку бумаг, плотно упакованную в целлофан.

— Возьми, пусть будет у тебя, — затем повернулась к Чену. — Парень прав: nous sommes foutus (Нам кранты (фр.)).  Если ничего не придумаем.

— Уже придумал, — ответил китаец. — Нужно перенести спасательный плот на дальний конец мола. Кто поведет яхту? Дело опасное.

— Il est fou (Он рехнулся (фр.)), — меланхолично заметила Патриция, поняв замысел Чена.

— Детка, а выбор? — пожал тот плечами. — Так кто?

С вашего позволения, я, — слегка поклонился киприот. — С этой моделью я знаком и выходить из здешнего порта тоже доводилось. Помню, с одной очаровательной дамой... но ах, не время, не время сейчас для воспоминаний... Mourons ensemble, voulez-vous? (Не хотите ли умереть вместе? (фр.)) — обратился он к Патриции.

— Хочу!

В глазах Крысы запрыгали чертики. Сейчас перед ними была тренированная американка, ловящая экстремальный кайф в компании трех мужиков — совершенно ничего от француженки, которая «купается в капле шампанского». Крыса сбросила спортивный костюм, оставшись в плотном шерстяном белье, напоминающем одежду велосипедиста; костюм уложила в полиэтиленовый пакет.

— Все, что ли? — подала пакет Андрею. — Чао, мальчики! Встретимся в аду!

Костас тоже разделся. Его поджарое тело южанина поросло густым черным волосом.

— Прошу вас, мадемуазель! — Он галантно пропустил он Патрицию на корму, а потом на короткий трап, ведущий в рубку. — Андреас, я должен проверить, насколько эта девушка соответствует моральным устоям нашей компании. — И шлепнул Крысу по попе, обтянутой теплым бельем.

— Будешь руки распускать, в нос получишь! — не оборачиваясь, бросила та.

Войдя в застекленную кабинку, она встала рядом с пультом управления.

— Давай, ты веди! — кивнула Костасу.

Тот взялся за ключ зажигания, потом оглядел пульт, потолок рубки, пару раз щелкнул каким-то тумблером.

— Не ломай, — посоветовала Патриция, — свой базар мы не пишем.

Киприот внимательно посмотрел на нее. Взгляд стал прямым и жестким:

— Тем лучше. Слушай меня внимательно, девочка...

Чен с Андреем достали из кормового рундука плотный тюк, захватили пакеты с одеждой и наскоро собранные продукты, и перетащили все это к намеченному месту. Чен швырнул сверток в воду — послышалось резкое шипенье, и, сам собой расправляясь, на воде появился спасательный плот. Андрей вставил в гнезда пластмассовые весла, выкинул опустевший баллон из-под сжатого воздуха и уложил пакеты под защитный резиновый полог. Послышался гул мотора — в темноте стал приближаться бурун, указывающий, что яхта, заложив лихой вираж вокруг оконечности мола и сбросив газ, уже подходила к ним.