Суть, по-моему, в следующем: Николай, как никто другой, основами характера своего соответствовал высочайшим требованиям наставника. А требования эти были не только технические или силовые – они, в сущности, были нравственные.

«Ну как же ты мог такое сделать?» – это, по воспоминаниям Николая Федоровича, был самый суровый упрек в устах Парфенова, который, будучи удивительно добрым человеком, никогда и ни на кого голос не повышал. Коренной для истинно нравственного человека вопрос: как же можно? Барьер против лжи и двоедушия, себялюбия и корысти.

Я прочитал в одной из заметок об А. И. Парфенове, что он «смог свой несгибаемый победный дух передать Н. Балбошину». Входит ли нравственность в победный дух спортсмена? Думаю, по глубинной сути – обязательно. Не удивляюсь, когда на вопрос о том, с кем особенно дружил Анатолий Иванович и в ком видел пример для себя, я слышу имена великих динамовцев – легендарного вратаря Льва Яшина и выдающего боксера Николая Королева. Для меня несомненна их родственность в нравственном смысле.

А заходит речь о времени нынешнем, когда деньги вдруг вышли на первое место везде, включая спорт, – и слышу от Николая Федоровича Балбошина то, что, наверное, сказал бы сегодня и его учитель, его наставник:

– Я счастлив, что жил и боролся в то время, когда не деньги были для нас главным и когда мы побеждали.

Но если не деньги, то что? И почему побеждали столь триумфально, а теперь – уже не так? Это огромная тема, требующая специального разговора, однако свой ответ на вопросы, волнующие сегодня многих, дает личность Анатолия Парфенова. Как одного из лучших представителей того советского спортивного поколения.

Интересно проследить, чем до сих пор восхищаются в нем товарищи. Да, силой, которую сохранял он до весьма солидного возраста. Но еще его скромностью. Казалось бы, с такими заслугами был человек, а никогда заслуги эти не выставлял. Нынче едва «засветится» спортсмен на телеэкране – уже звезда. Имя Парфенова Международный астрономический союз присвоил одной из малых планет Солнечной системы, но не было ничего у него от звездной болезни. Недаром дети к нему так тянулись.

Вижу картинку: в Казахстане, в Петропавловске, куда приехала группа ведущих московских борцов пропагандировать свой вид спорта, идет Анатолий Иванович. Одет в немодный и неброский плащ, в руке сетка с кефирными бутылками, а за ним – гомонящая детская ватага:

– Дядя Толя, дядя Толя! Как ты сегодня бороться будешь? Победишь?

– Ковер покажет. Здесь сильные все, обещать ничего не могу...

Много теплых воспоминаний оставила и его любовь к крестьянскому труду, особенно к косьбе, крепко соединявшая олимпийского чемпиона с родной деревней. Мог даже с тренировки отпроситься, чтобы клевер для коровы вокруг стадиона «Динамо» обкосить. А потом как косил в левую сторону, так на очередных соревнованиях всех соперников «с бедра» в эту сторону и завалил.

Словом, всегда он чувствовал себя сыном своей земли и частицей своего народа, которые и давали силу ему. Нынче, дабы подчеркнуть особое положение «узкого круга» над народом, ввели в обиход это высокомерное понятие – «элита». У относящих себя к ней спортсменов стало модным вести «светский образ жизни»: постоянно ходить по всякого рода тусовкам, банкетам, фуршетам, сниматься для глянцевых журналов и в видео-клипах, выставляя напоказ личную жизнь и богатство, соревноваться между собой, у кого машина «самая крутая». Конечно, спортивным успехам все это не способствует – наоборот, разрушает их.

Парфенову после олимпийской победы вручили автомашину «Победа», и он ездил на ней до конца жизни. Другую, разумеется, мог бы купить, да как-то не собрался. Не очень-то думал об этом. А после 1991-го все накопления на сберкнижке враз пропали. Иная настала жизнь.

Мне символичным представляется, что его жизнь окончилась в роковом 1993-м. Поехал перед Новым годом в деревню дом протопить, чтобы повезти затем туда всю семью. Но день прошел, потом второй, а его все нет. Нашли лежащим в холодном доме на полу, без сознания, в замерзшей луже воды.

Судя по всему, стало ему плохо (может быть, фронтовой осколок в голове сдвинулся, есть и такое предположение), и, упав, потянулся к ведру с водой, чтобы запить лекарство. Ведро опрокинулось. В ледяной воде пролежал он больше суток, результатом чего стало тяжелейшее воспаление легких. И – конец.

... Я смотрю на его улыбающееся лицо в газете пятидесятилетней давности. Не знал он тогда, не мог даже вообразить, что не станет великой страны под названием Советский Союз, за которую он воевал и которую представлял на международных соревнованиях.

Не знал, что станется и с нашим спортом – почти из ста школ олимпийского резерва уцелеют едва около десятка. Деньги потребуют с детей за спортивные занятия и снаряжение. Хоккейные и другие спортивные площадки во дворах ликвидируют, а мастера хоккея, футбола, тенниса и прочих видов спорта в погоне за большими деньгами отправятся по белу свету – выступать не за свою страну...

Наверное, он спросил бы сегодня:

– Так чего же вы хотите? Каких побед? Мы победы за деньги не покупали, это вообще не для русских.