Сегодня одна из главных идей для нас – это возрождение нашего союзного пространства. А начинать, естественно, надо с восстановления соборного единого тела русского народа. Великороссы, малороссы, белорусы – это единый народ. Союз с Белоруссией – не просто приоритет. Это приоритет номер один. Украина и Белоруссия остаются, никто не покушается ни на чей суверенитет. Но если будет в полной мере восстановлен наш Союз, к нему обязательно другие захотят примкнуть и прислониться. А что Путин делает? Ссорится с той же Белоруссией, собирается бомбить Грузию, в Чечне все гниет, нарвало донельзя. В Средней Азии – натовские солдаты…

В. К. Как намерена дальше действовать КПРФ, чтобы спасать страну?

Г. З. У нас есть четкая, глубоко и детально разработанная программа. В полном смысле – научно обоснованная!

Еще раз подчеркну: без социализма, без справедливости, без народовластия, без высокой духовности, без культуры, без современной науки выбраться из нынешнего положения невозможно.

В. К. Это и есть основа программы действий?

Г. З. Да. Опираясь на все лучшее в нашей многовековой истории, и прежде всего на невиданный взлет страны в советский период, мы обязаны не допустить, чтобы осуществились планы врагов нашего Отечества по окончательному его уничтожению. Значит – собираться, сплачиваться и бороться!

Ноябрь 2002 г.

Наверное, даже среди самых занятых людей Жорес Иванович Алфёров относится к наиболее занятым. И трудно сказать, где его главное рабочее место – в Ленинграде или в Москве. Родной Физико-технический институт имени А. Ф. Иоффе, где он шестнадцать лет был директором, а затем научным руководителем, находится в северной столице. Но в столице, так сказать, центральной у него рабочий кабинет как у вице-президента Российской академии наук, да к тому же много времени он проводит в Государственной думе, где отнюдь не просто представительствует, а тоже работает, причем весьма плотно.

В общем, найти окошко для беседы с журналистом нелегко. И все-таки Жорес Иванович нашел. Думаю, главным образом потому, что использует любую возможность, дабы во всеуслышание заявить о глубоко волнующих его проблемах отечественной науки. Но, может быть, некоторую роль сыграло и то, что он – подписчик, читатель «Правды» и «Советской России», о чем сказал мне, предваряя эту нашу беседу в его московском академическом кабинете на Ленинском проспекте.

Виктор Кожемяко. Жорес Иванович, первый вопрос к вам, который наверняка интересует всех наших читателей, такой: почему вы во фракции КПРФ? То есть почему не с кем-нибудь, а с коммунистами? Значит, есть нечто общее?

Жорес Алфёров. Общее, безусловно, есть. Я вырос в семье старого большевика. Папа у меня вступил в партию в сентябре 1917 года. Старший брат был назван Марксом, он восемнадцатилетним вступил в партию в декабре 1942 года в Сталинграде и потом погиб. Я вступил в комсомол в 1943 году, когда мне было тринадцать лет, хотя по правилам принимали с четырнадцати. И меня приняли, и единственный вопрос, который задали при этом, звучал так: «Если будет формироваться комсомольско-молодежный лыжный батальон, пойдешь?» Я ответил: «Конечно, пойду».

В комсомоле был пятнадцать лет, а в партию вступил довольно поздно – в 1964-м. Стал с 1988-го членом бюро Ленинградского обкома. По предложению тогдашнего первого секретаря обкома Юрия Филипповича Соловьева. Замечательный на самом деле человек! Ленинградец, комсомолец, в семнадцать лет пошел добровольцем на фронт, был сержантом и командиром пулеметного взвода, тяжело ранен. А потом поступил в ЛИИЖТ – Институт инженеров железнодорожного транспорта. Он, можно сказать, построил Ленинградское метро, пройдя дорогу от сменного инженера до начальника Главленинградметростроя.

В. К. Какая биография! Воистину лицо поколения.

Ж. А. Да. Потом он был министром промышленного строительства СССР, откуда и был выдвинут первым секретарем Ленинградского обкома партии. Когда я стал директором института, как-то набрал по «смольнинской вертушке» его телефон. Трубку взял он сам. Я представился, сказал, что у нас много достижений и много проблем и что хотелось бы видеть его в нашем институте. Он спросил: «Когда?» Я сказал: «Завтра». Он ответил: «Хорошо».

И он приехал назавтра и провел у нас целый день – с утра до позднего вечера. С тех пор мы подружились. А в конце концов, некоторое время спустя он предложил ввести меня в бюро обкома.

В. К. Что вам особенно запомнилось из того времени?

Ж. А. В 1989-м проходили выборы народных депутатов СССР, и я был выдвинут в числе других от Академии наук Советского Союза. И вот на последнем собрании выборщиков, когда должно было состояться уже решающее голосование, кто-то задал мне вопрос об одном из постановлений бюро Ленинградского обкома. Вопрос язвительный, в демонстративно издевательском тоне. Я человек эмоциональный – разозлился. Сегодня, дескать, вы такой вопрос задаете, а завтра будете орать, что коммунистов вообще не должно быть. «Так я вам говорю, – заявил, – что я потомственный коммунист!»