– А если он не хочет очиститься? – горько усмехнулся Никита. – Если ему и так неплохо?

– Это только кажется, что неплохо. Богато, сыто, удобно – да, может быть. Но не более того.

– Многим вполне достаточно.

– Но не вам, да? И слава Богу. А их пусть Он судит. Если вы не можете, как теперь говорят, отделить мух от котлет, не беритесь. Вас проводить?

– Нет, не надо. Я попытаюсь… отделить мух. Благословите, - Никита протянул сложенные руки.

– Бог благословит. Только учтите, что на дело благое – остановить, а не чинить суд и расправу.

Никита вошел в квартиру и хотел сразу прошмыгнуть мимо кухни в ванную, но Света вышла ему навстречу.

– Что, опять некрофилия? – вскинув брови, спросила она.

– Примерно, - кивнул Никита, стаскивая мокрые джинсы. – Только на этот раз чуть не поимели меня. Переоденусь и расскажу.

* * *

Евгения взяла трубку сразу, словно держала в руках.

– Я никого к тебе не посылала, - удивилась она, выслушав Никитин рассказ. – Вот как раз хотела позвонить, узнать, как дела, а тут твой звонок, просто телепатия. Ты говоришь, тебя чуть не сбила светлая «шестерка»? А не могла ли это быть та самая?..

– Которая ехала на вас? Не знаю. Странно это все. Ломаю голову, кажется, что вот-вот пойму, в чем дело, и все равно ускользает. Скажите, Евгения Григорьевна, только честно. Вы на даче не писали Диме записку, чтобы он был осторожен?

– Нет? А что, кто-то писал?

Никита замямлил что-то невразумительное. Он и так рассказал Евгении слишком много. Поменьше надо бы болтать. Хватит уже того, что он во всем сознался Светке. Будет теперь за него переживать.

– А вам не показалось ничего странным за ужином? Когда чай пили?

– Пожалуй, нет, ничего, - задумалась Евгения.

– Это может быть связано с мороженым, - никак не хотел отказаться от своей занозы Никита.

– Нет, Никита. Правда, мне показался немного странным Маринкин муж. Когда он пошел посмотреть распределительный щит и вернулся. У него было такое выражение лица, как будто… Не знаю, как и сказать. То ли злорадное, то ли довольное. Странное, одним словом. – Евгения помолчала и спросила осторожно: - Как там мои братцы с сестрицей, подали иск?

– Точно не знаю, но, кажется, уже готовы.

Он обещал перезвонить, когда что-нибудь станет известно, и выключил телефон.

– Разумеется, она ничего не знает. Честно говоря, когда она рассказала, как ее чуть не сбила машина, у меня мелькнула мысль, что это она могла написать записку Диме. И ее решили убрать. А не из-за завещания. Тогда все было бы более или менее понятно. Сначала она, потом Дима, потом я.

– Я же говорила! – все-таки не удержалась Света. – Говорила, что боюсь за тебя. И не зря.

Вопреки Никитиному ожиданию, узнав, что произошло, она не стала ахать и охать. Собрала в охапку грязную одежду и молча унесла в ванную. Оттуда она вернулась с ватой и йодом, причем веки ее слегка припухли.

– Ладно, проехали! – махнул рукой Никита. – Как там насчет ужина?

Света поставила перед ним и перед собой по тарелке тушеной картошки с грибами и овощной салат. Маша, подперев голову рукой, сосредоточенно терзала исходящую паром и соком котлету.

– А ты почему котлету не ешь?

– Да так, не хочется, - невыразительным голосом ответила Света. – Или чтоб тебе веселее было пост блюсти.

Может, Никите и хотелось бы это прокомментировать, но он благоразумно воздержался.

– Мань, ты закончила? – вместо этого поинтересовался он. – Давай я тебя в комнату отнесу.

– Кит, прекрати таскать ее на руках! – возмутилась Света. – Ей ходить надо больше, хоть по стенке, хоть на костылях, хоть как. А ты ее балуешь.

– Может, просто завидно? – невинно предположил Никита, подмигивая Маше.

– Завидно, завидно! – взвизгнула Маша, хлопая в ладоши и карабкаясь Никите на спину. – Н-но, лошадка!

Доставив девочку по назначению, он вернулся и сел за стол.

– А где компот? – спросил он сварливо.

– Кефира попьешь, морда, - вяло улыбнувшись, Света подошла сзади, обняла, положила подбородок ему на макушку. – Так значит, тетка говорит, что никого к тебе не посылала?

– Да. Никого не посылала, записку не писала. Короче, сидит тихо и починяет примус. Очень интересно, кто же это все-таки такой… расторопный?

– Знаешь, Пинкертон, зато ты какой-то очень медленный. Как модем на три тысячи бит. Определись сначала с картиной преступления, а потом уже будешь подозреваемых вычислять.

– А что картина? – Никита взял в руки по вилке и начал постукивать одной о другую, но Света их отняла и бросила в мойку. – Мы с тобой пришли к глубокомысленному выводу, что любовник уговорил Веронику отравить Диму…