– Смотри, смотри, там завтра выступает Дима Билан! – я разглядывала криво приляпанную к столбу афишу. – Я так хотела бы пойти! Представляешь, Дима Билан, совсем рядом! Там же не огромный стадион!

– Русалочка, настанет день, и Дима Билан споет для тебя одной, обещаю. Я арендую какой-нибудь зал, куплю тебе роскошное кружевное платье и брильянтовую диадему, а Дима Билан будет петь для тебя одной.

Валера был из породы романтично настроенных прожектеров. Будущее представлялось ему раем на земле, в котором он будет разъезжать по дружелюбному городу на представительском авто, есть черную икру столовыми ложками, отдыхать на собственной вилле на Багамах и водить дружбу как минимум с Дженнифер Лопес. При этом он не сидел сложа руки, как большинство мечтателей. Четыре дня в неделю он работал старшим помощником в рекламном агентстве, в выходные дизайнил интернет-сайты, и неплохо на этом зарабатывал. Неплохо – но до брильянтовых диадем и личных самолетов ему было еще ох как далеко.

– Ну да, а в ближайшие десять лет я буду спать на продавленных кроватях бывших пионерских лагерей, травиться мидиями и загорать в куче песка, потому что аренда лежака – слишком дорогое для нас удовольствие. А на концерт пойдет… – я поискала глазами по сторонам и наконец увидела отъевшуюся дамочку лет тридцати пяти, гордо вышагивающую по набережной в дорогущих золотых босоножках и поблескивающих брильянтовых серьгах, – пойдет вот эта мадам!

– Не дуйся, Русалочка! – он потрепал меня по выгоревшим волосам. – Будешь мороженое?

Валера храбрился и бодрился изо всех сил, но на самом деле – я знала – он расстроился. Банальный самцовый комплекс, который в иные времена развязывал кровавые войны, брал штурмом города, поднимал на военных шхунах зловещие черные флаги, гнал, кулаком толкая в спину, на самый край земли – на Аляску с мотыгой и пустыми надеждами, в Перу – с картой золотого Эльдорадо, в банк за углом – с пистолетом и чулком на голове.

На следующее утро Валера сказал, что не пойдет со мной на пляж, и глаза его горели мрачной решимостью.

– Что ты задумал? – насторожилась я.

– Сюрприз, Русалочка, – он даже не улыбнулся в ответ, хотя обычно разбавленное шампанским солнце струилось из его светлых глаз, согревая все вокруг. Валера был до того легким человеком, что рядом с ним житейские проблемы теряли калибр и смысл.

Он сел на свой побренькивающий велосипед и куда-то умчался.

А я – ну что мне было еще делать? – отправилась на пляж. Расстелила полотенце почти у самой воды, на границе сухого и влажного песка. В плеере гремел децибелами готический панк-рок – отвязные шведские альтернативщики, которые выходили на сцену с бордельным макияжем и в женских платьях, но, несмотря на идеальную травести-картинку, источали такую мощную тестостероновую энергетику, что у их фанаток уже в первые пять минут насквозь промокали трусы. Я мечтала послушать их живьем, но пока была вынуждена довольствоваться U-Tube и закачанными с пиратских сайтов хитами. Погруженная в эту камерную нирвану – холодное зеленое море приятно лижет пятки, солнце исполняет танец с саблями на покрасневшей спине, музыка уносит в какие-то иные, недоступные простым смертным миры – я не сразу заметила, что за мною пристально наблюдают. Очнулась только, когда кто-то требовательно похлопал меня по плечу.

Я открыла глаза. И увидела Того Мужчину.

Что я могу о нем сказать?

Если бы великий комик Дэнни де Вито переспал с моей дальней родственницей из Киева тетей Тамарой, то плод их любви выглядел бы примерно так.

Невысокий, кругленький, с разрумянившимися на солнце тугими щечками и поблескивающей лысиной (это все от Дэнни де Вито), пористым носом-картошкой, по-бабьи дрябловатыми боками и уныло висящим задком, смело обтянутым красными купальными трусами (это от тети Тамары). Его запястье обнимал оранжевый пластиковый браслет – значит, он жил в пансионате.

Мое лицо автоматически приняло выражение «немедленно-выйдите-вон», брови сами собою сдвинулись к переносице, губы напряглись.

Он присел на песок рядом со мной.

– Извини, вижу, что отвлек. Но я за тобой уже неделю наблюдаю. Ты здесь самая красивая.

Комплименты никогда не действовали на меня как размягчитель мозгов. В свои жалкие шестнадцать я настолько к ним привыкла, что перестала обращать на них внимание. Без тени иронии говорила подругам (прекрасно зная, как злобно они будут об этом сплетничать, когда останутся одни), что у меня карма такая – нравиться всем.

– Меня зовут Андрей Андреевич, – представился дядька, а потом без паузы сказал: – Твой парень тебе совсем не подходит.

– А вот это уж не вам решать, – усмехнулась я. – Можно мне остаться одной и дослушать песню?

– Нет, – улыбнулся он. – Прекрасно понимаю, глупая девочка, о чем ты сейчас думаешь. Я не первый и, боюсь, не двадцать пятый, кто к тебе на этом пляже пристал. Я кажусь тебе непривлекательным и старым. Но послушай, что я тебе скажу: этот мир полон сладких мальчиков, таких, как тот, с которым ты сюда приехала. И пока ты такая свежая и красивая, мальчики будут выстраиваться к тебе в очередь, они будут драться за право отпить от тебя хоть глоточек. Конечно же, ты принимаешь это как должное – каждой королеве положена рабская свита. Но пройдет пять лет, потом десять, а потом и вовсе пятнадцать, хотя сейчас тебе, возможно, кажется, что все это будет в другой жизни и не с тобой. Выйдет в свет новый модельный ряд женской красоты, а образцы твоего года выпуска будут распроданы со скидкой.

Ты поймешь, что твоя сила иссякла и останешься ни с чем… И не надо так на меня смотреть. Ты скажешь, я ничего о тебе не знаю – может быть, сила твоя вовсе не в красоте, может быть, ты будущий кандидат физико-математических наук или изобретатель таблетки от рака простаты. Аргумент справедливый, но к тебе он отношения не имеет, я уверен. Если бы я не видел людей насквозь, как рентген, то не стал бы тем, кем сейчас являюсь, – энным номером в списке Форбс, если тебе это, конечно, о чем-то говорит.