Шрифт:
В какой-то момент, когда на неё начала уже нападать зевота, Пётр Петрович свернул налево и покатил по грунтовке, чтобы через несколько минут остановиться среди кустов лещины, за которыми высилась исполинских размеров берёза. «Хороший ориентир», — подумала Варенцова.
— Ну вот, товарищ стажёр, прибыли. Теперь можете снять шлем, — смилостивился Пётр Петрович, быстро посмотрел на часы и взялся приковывать «Юпитер» к берёзе. На кой вроде, в лесной-то глуши? «Да нет, тут он, пожалуй что прав. Не повредит. В России живём…»
Без грозного танкового шлема и защитных очков её спутник выглядел, мягко выражаясь, не очень. Бегающий взгляд, дёрганая физиономия… Клоун тряпичный. Отними у него ксиву и власть, и останется пародия на человека.
«Хорош, — отвела взгляд Оксана. — Похоже, напуган до смерти. Интересно, чем? Напуган и оттого, видимо, пьёт. Когда не играет в конспирашки. Ой, мама… начальничек…»
Утешало только то, что стажировка — это не навсегда. Быть может, очень даже скоро доведётся узнать, чего так боится «тряпичный клоун». И даже самой слегка его напугать.
А Пётр Петрович замкнул цепь внушительным замком с рельефным изображением оскаленного бульдога и приглашающе махнул рукой:
— Товарищ стажёр! За мной.
Оксана двинулась за ним сквозь кусты. Насколько ей было известно, к августу энцефалитные клещи уже утрачивали активность. Зато оставалось не так долго ждать, пока полетят лосиные вши…
В это время в небе загрохотало — судя по звуку, приближался вертолёт. А именно Ми-8, винтокрылый ветеран. [80] Басовитый раскатистый звук быстро нарастал, сотрясая утреннее небо. Вот рёв достиг максимума, локализовался где-то рядом и сошёл на нет — похоже, вертолёт приземлился.
80
Спроектирован в 1961 году.
— Чёрт, — скупо выругался Пётр Петрович, снова посмотрел на часы и перевёл взгляд на Оксану, потянувшуюся к малине. — Вперёд, вперед, товарищ стажёр, нельзя от графика отставать.
Минут через пять они вышли на полянку, посередине которой действительно стоял трудяга Ми-8. Судя по всему, прилетевший непосредственно за ними.
— За мной… — первым взошёл на борт Пётр Петрович.
Две тысячи лошадиных сил дружно закрутили винт, дрогнули деревья, взмахнули ветками, поплыли вниз. Вертолёт уверенно набрал высоту — и Варенцова, глянувшая в иллюминатор, непроизвольно ахнула:
— Ох и ни фига же себе! Это как же понимать?..
Она увидела, что туман, висевший над болотами непроницаемым покрывалом, имел очень чёткую границу, словно, расползаясь, натыкался на невидимую препону. Только в одном месте ни дать ни взять имелась прореха, и сквозь неё просачивался длинный отросток. Серое туманное щупальце, дотягивавшееся аж до самой Пещёрки…
Пётр Петрович тоже покосился в иллюминатор, потом — хмуро — на Оксану, и промолчал. Ничего, дескать, стажёр Варенец, со временем, Бог даст, всё сами поймёте. Или не даст. Или даст, но ума — или времени — не хватит понять…
Сам-то он, естественно, понимал всё, на сей счёт никаких сомнений возникать не могло.
…Летели недолго. Скоро вертолёт снова примял колёсами траву, ещё не просохшую от росы. Полянка была один в один как та, с которой взлетали: такая же уютная, укромная, укрытая от посторонних глаз. Только вокруг росли не берёзы, а замшелые ёлки, с лапами до земли. К одной из них при помощи цепи и замка с уже знакомым бульдогом были пристёгнуты два велосипеда.
— Прошу. — Пётр Петрович убрал цепь в дорожную сумку. — Горный. Восемнадцать скоростей, амортизированная вилка.
Последний раз Оксана каталась на велосипеде лет, верно, двадцать назад, когда навороченных горных байков не было и в помине. Ну и что? Велосипед, он и есть велосипед — два колеса, две педали… А брюки Оксана всегда надевала такие, чтобы не лопнули в шагу, даже если сесть на шпагат. Она устроилась в седле, быстро разобралась, как переключаются скорости, и поехала за куратором.
Она была морально готова к тому, что «велопробег по бездорожью и разгильдяйству» кончится в точке старта и вертолёт доставит их туда, откуда забрал… Но нет. Лесная тропинка вывела их с Петром Петровичем к излучине реки, где на берегу стояло звероводческое хозяйство. Правильные ряды сараюшек-«шедов», склад, кормобаза, разделочный пункт, горы ободранных, облепленных мухами тушек, предоставленных естественному разложению… [81] На первый взгляд — ничего особенного. Второй и последующие взгляды начинали выявлять много всякого интересного. Оказывается, ферма была обнесена высокой, из колючей проволоки, оградой, оборудована КПП и от этого напоминала зону не только для братьев наших меньших. Периметр, судя но изоляторам, находился под высоким напряжением, и это помимо прожекторов и систем наблюдения. «Если сюда паршивых стажёров на вертолётах доставляют, то на чём, интересно, командование привозят? — подумала Варенцова. — Как пить дать, на „Буранах“… [82] »
81
Обычная практика. Тушки несъедобных зверей, таких как, например, норка или лисица, в отличие от съедобной нутрии, пересыпают в лучшем случае опилками и бросают, не закапывая, рядом с убойным цехом. Солнце, насекомые, хищники, птицы делают постепенно своё дело.
82
«Буран» — советский космический челнок, блистательно прошедший все испытания и… бездарно поставленный на прикол. К сожалению, теперь это приходится уже пояснять.
А что, она не слишком удивилась бы, если бы поблизости обнаружился небольшой космодром.
— Ну вот и прибыли. — Пётр Петрович слез с велосипеда и показал малиновую книжку крепкому парню в синей спецовке. — Девушка со мной. Пропустить без досмотра.
В этот момент он был воистину великолепен. Грозен, несуетлив, исполнен достоинства. Ну точно лакей в богатом особняке. Или, выражаясь более современно, зарвавшийся гардеробщик. Варенцовой не на шутку захотелось дать ему в морду.