— Не глупи. Если бы я хотел убить тебя, я бы это уже сделал.

— Попробуй.

Далхан пожал плечами.

— Худший грех человеческого существа — самоуверенность. Да, юноша, самоуверенность.

Он напал на Дика без предупреждения, с ходу, и если бы не огромный воинский опыт молодого рыцаря, тот, возможно, и попался бы. Меч лорда Мейдаля встретил клинок Рэил в дюйме от головы Уэбо, не защищенной даже шлемом. Шлем остался у седла, вспомнил Дик.

Облик главы культа Сатаны начал меняться. Нет, лицо и очертания фигуры остались прежними, но длинное одеяние вдруг оказалось под доспехом — цельнометаллическим, кованым, напоминающим броню рака. Толстый нагрудник, выпячивающийся панцирем черепахи, переходил в подвижные наплечники, а ниже — в широкие набедренники и латную юбку. Наручи представляли собой шарнирно соединенные рукава от плеча до запястья, где соединялись с коваными перчатками.

«Какой нелепый доспех, — подумал ошеломленный Дик. — В таком, наверное, ужасно неудобно двигаться». Но, понаблюдав за тем, как Далхан размахивает мечом, сделал вывод, что доспех не настоящий — это просто заклинание.

Он наложил на себя защиту и тут же обнаружил, что закован в такие же точно невесомые, но цельные латы, как и его противник. Только цвет был иной — если металл на доспехах Рэил светился ледяной голубизной, то у рыцаря-мага они были окружены золотой кромкой, сияющей, как расплавленный металл. Двигаться в них было так же легко, как и без них. В голову Уэбо пришла мысль, что, должно быть, магический фон этого мира странным образом преобразует заклинание в зримый образ. Его позабавила эта мысль, и для проверки он швырнул в Далхана импульс огненной энергии — заклинание настолько простое, что искусный маг просто постыдится пользоваться таким.

В сторону Рэил свистнула объятая огнем стрела. Далхан отбил ее с презрением левой ладонью, защищенной сияющей латной перчаткой. Дик прочел еще одну формулу — ту, что должна была обеспечить ему удачу. Золотая кромка его доспехов ярко вспыхнула и стала немного пошире. Словно в ответ латы служителя Зла просияли бледным холодком, полыхнувшим зловеще.

Предположение верно, понял молодой рыцарь. Что ж, тем проще. Странно, что Далхан не нашел более удобного места для того, чтоб сразиться в поединке. Он еще раз пожалел об артефакте, погибшем под давлением заклятия. Оставалось лишь надеяться, что у Рэил не будет ни сил, ни возможности применить что-нибудь подобное.

Мир «зримой магии», пожалуй, был не таким уж дурным выбором Далхана. Пустыня вокруг была напоена дыханием смерти. Эта энергия не только ощущалась Диком как чужеродная — его, пожалуй, вполне могло начать мутить с нее, как с дурной еды. Но рыцарь-маг пока не чувствовал необходимости пополнять свои силы. Постояв совсем недолго в магическом потоке «ночного» мира, Уэбо напитался энергией, как губка. Клинок в его руке был также полон силы и был готов служить. Лишь теперь, сражаясь не на жизнь, а на смерть с очень умелым мечником, Дик чувствовал, как велик в этом клинке запас заклинаний. Меч лорда Мейдаля не ждал приказа — он сам начал действовать.

И первым делом окутался огненной дымкой: только пламя быстрее и надежнее всего уничтожает лед.

Поединок был магический, но выглядел он как схватка на мечах. Сражались двое закованных в сплошные латы рыцарей, один из которых был как язык пламени, а другой — кусок льда. В нужный момент Дик тут же вспоминал подходящее заклинание или изобретал новое.

Заклинания, подсказанные друидами, наверное, не очень подходили для схватки с главой сатанинского культа. Но Дик не стеснялся пользоваться даже их идеями. В какой-то момент его клинок превратился в трехметровый огненный кнут, поросший огненными листьями и потому очень похожий на лиану. Им рыцарь-маг принялся хлестать врага, норовя попасть по ногам. Далхан заставил кнут-лиану увянуть, и она рассыпалась золой, вновь превратившись в меч.

Рэил тоже не сдавался. В какой-то момент из камня под ногами рыцаря полезли ледяные пики, поблескивающие, словно стальные. Короткое заклинание — и Дик принялся топтать их ногами. Огромные ледяные иглы рассыпались осколками под его сапогами. В ответ Уэбо окутал противника живой огненной сетью, затягивающейся при каждом движении. Казалось, заклинания они прочли одновременно, потому что сотой долей мгновения спустя на рыцаря-мага с неба спикировал стальной феникс, с огромным клювом и когтями. Пока Дик возился с фениксом, Далхан выпутался из сети и приготовился бросать те заклятия, что еще оставались у него в запасе.

Уэбо начал надоедать этот выжженный солнцем мир. С каждой секундой неприятные ощущения усиливались. Всего лишь ощущения, но их было достаточно, чтоб рыцарь-маг решил воспользоваться оставшимся у него запасом энергии. Он мимоходом приложил пальцы к браслету на запястье, а потом сделал в воздухе затейливый жест рукой.

Оба противника рухнули в другое пространство.

Когда Далхан выпрямился, на его лице было растерянное выражение. Он взглянул на Дика с удивлением: должно быть, прежде никто не перемещал его из мира в мир без его на то согласия.

Теперь они стояли на берегу моря. Всего в десятке футов от их сапог на берег накатывала волна, шевеля сглаженные прибоем камни-голыши, с другой стороны подступал мокрый темный лес. Сперва Уэбо решил, что здесь еще не разошелся утренний туман, а потом понял, что туман ни при чем, — мир заткал мелкий сеющий дождик, где капли больше напоминали водяную пыль. Его одежда (латы мгновенно куда-то делись, стоило Дику шагнуть за пределы мира «зримой магии», но заклятие магических доспехов осталось) мгновенно промокла, холодные капли покатились по лбу.