Сверкали вспышки.

Японцы и китайцы фотографировались на фоне русского счастья.

В самолете, когда летели обратно, она спала у него на плече. Дюрыгин боится летать, а она нет. Потому что Дюрыгин уже старый, а Агаша еще молода.

Агаша молода телом, а душой… А душой уже зрелая, как женщина за сорок. Из-за чего так быстро повзрослела и отвердела ее душа?

Провинциальная практичность? Практичность, доставшаяся от предков купцов второй гильдии Фроловых, что до революции пускали по Волге свои пароходы?

Агаша быстро избавилась от детской романтической веры в любовь: это все детские сказки. Она теперь знает, что любовь – это радость, если уметь поставить свои чувства на службу долгу и выгоде. Отчего бы не спать в свое удовольствие с почти пожилым уже дяденькой Дюрыгиным? Это не хуже, чем спать с молодым Сережкой Мирским или с кем-нибудь другим.

Дюрыгин богат. И ее богатство тоже зависит от Дюрыгина. Деньги к деньгам, а где деньги, там и чувства. «Без денег – бездельник», – так ее бабушка говорила, та бабушка, что еще помнила купцов второй гильдии Фроловых.

– Нет, заделать такую идею под сериал – это вряд ли, – с сомнением качал головой Михаил Викторович. – Лейтмотивом шоу-сериала такая идея обесцветится, растеряет весь блеск вашей задумки, ее хорошо использовать на единожды выстреленную бурлескную передачу типа новогодней, но не растянутую на сериал.

– А что? Сделаем новогодний маскарад, я не против, – вытягивая губы в обычной своей гримасе, по которой его узнавал весь цивилизованный мир, говорил Махновский. – Жалко, конечно, я рассчитывал на протянутое во времени шоу, и денег достал, и рекламных спонсоров, и главный гарант-вкладчик у меня солидный под это дело…

Они сидели в кабинете главного.

– «Алекс Групп»? – уточнил Михаил Викторович, демонстрируя Махновскому свою осведомленность. – Воды, кофе, чего покрепче?..

Махновский замахал руками, помотал отрицательно головой. Главный наклонился к телефону на столе, нажал кнопку:

– Оленька, чай, пожалуйста.

– Да, «Алекс Групп», я с их президентом, с Игорем Массарским, на короткой ноге, у нас полное взаимопонимание.

Хотел еще добавить, что, мол, с одной женщиной спим. Да не стал говорить.

– Но у меня запущено новое шоу, вы знаете, в прайм-тайм перед вечерними новостями идет «Русский свадебный марафон» с Агашей Фроловой, с хорошим рейтингом, между прочим.

– Я вам сделаю лучше, – уверенно пообещал Махновский.

– У вас есть сценарий, есть продюсер, есть ведущая? – поднимая брови, спросил Михаил Викторович.

– Есть и то, и другое, и третье, – вальяжно откидываясь в кресле, ответил Махновский.

– Да? И кто же, если не секрет?

– Ведущая Ирма Вальберс, продюсер Джон Петров, а спонсоры и инвесторы «Алекс Групп Капитал» и привлеченные ими пакеты основных рекламодателей миллионов на пятьдесят сразу.

Михаил Викторович ничем не выдал своего удивления. В дверь тихонько постучали, Оленька, изящно двигая бедрами, внесла на подносике чай.

– Представляете: любимица публики, ведущая, которая всегда имела имидж добропорядочной красавицы жены, мечты любого мужчины среднего класса, будет вести программу в мини-бикини, полуголая, разве в этом не изюм?

– У нас детское праймовое время, – уточнил Михаил Викторович.

– Да вы не забывайте, с кем имеете дело, – слегка повысив голос, убеждал Махновский. – Вы имеете партнером кого? За-ко-но-да-те-ля… Вы поняли? Я законодатель, я в Думе сижу. Это я законы придумываю, по которым работает ваше и наше телевидение. Надо будет изменить закон о вещании в прайм-тайм – мы его изменим…

Главный со стуком поставил чашечку с чаем на стол.

– Ирма Вальберс? Полуголая? В прайм-тайм? Паноптикум какой-то…

– А хотите посмотреть некий эксклюзив?

Михаил Викторович кивнул.

– Вы извините, но эксклюзив этот такого атомно-термоядерного заряда, что я вам даже диск в вашу видео-систему не разрешу поставить, вдруг скопируете, поэтому если смотреть, то только с моего ноутбука.

Махновский щелкнул пальцами. От стены отделился ассистент, протянул своему патрону уже раскрытый и включенный портативный компьютер.

– Вот, гляньте, – Махновский придвинулся ближе к Михаилу Викторовичу.

Михаил Викторович надел очки, сощурился, нагнулся к экрану.

– Не может быть! – воскликнул он. – Это она?

– А вы думали, мы лаптем щи хлебаем и только балаболить умеем, бла-бла-бла? – с торжествующим видом заметил Мах.

– Ну-ка, ну-ка, дайте еще посмотреть… А студию… где декорации ставили? А массовку… Ну, понятно, а продюсер Джон Петров, говорите? Сделайте погромче, плиз… Ага, точно она, голос ее узнаю… И акцент ее…