Шрифт:
Слуги начали строить хижину. Мыр и Пыр уселись на горячий песок. Воины сейчас же прикрыли их от палящего солнца своими щитами.
Мыр, задумчиво поглаживая живот, проговорил:
– Ну, заключим мир, а кого есть будем? – повернувшись к Пыру, вождь спросил: – Ты ведь якшался со смутьянами… Кого они едят? Это, конечно, неправда, что они ходят через пустыню и ловят там каких-то четвероногих тварей…
– Это правда, повелитель… – трагическим тоном проговорил Пыр.
И Мыр почему-то сразу поверил ему. Испуганно схватившись за живот, он, побелев лицом, прошептал:
– Тогда, мясо их ядовито?!
Он суетливо ощупывал руками живот, и ему уже начало казаться, что там нарастает какая-то тяжесть.
– Не бойся, повелитель, – грустно сказал Пыр, – их мясо не ядовито, я сам пробовал…
Мыр облегченно вздохнул, хмуро пробурчал:
– Чего ты только не пробовал…
– Да, повелитель. Я ел все, что шевелится, и пил все, что течет…
– Может, ты знаешь и великую тайну жадров? – с подозрением глядя на Пыра, спросил Мыр.
– Подумаешь – тайна… – презрительно оттопырил губу нахальный сопляк. – Я бы тебе открыл ее… Только, что я за это буду иметь?
От такой наглости Мыр потерял дар речи, но тут прибежал посыльный и доложил, что хижина готова.
Хижину строили слуги четырех вождей, и потому, видимо, она оказалась несколько странной. В нее вели четыре отдельных входа, и против каждого входа, на строго отмеренном расстоянии от него, стоял походный трон вождя. Так что, троны оказались расположенными друг к другу спинками.
Войдя первым, Мыр величественно воссел на свой трон и замер. Пыр никак не мог усесться, и все ерзал и ерзал. Больно выгнув шею, Мыр посмотрел на него, и тут понял, что Пыр тоже пытается принять величественную позу, но у него плохо получалось – слишком просторен был еще для него трон.
Вбежал Быр. Суетливо поюлив у трона Мыра, не обратившего на него никакого внимания, подбежал к Пыру, перекинулся с ним ничего не значащими фразами, подбежал к своему трону, сел на него и принял задумчивую позу. Последней вошла Дема. Поигрывая модным, изящной работы, томагавком, покачивая могучими бедрами, она прошла к своему трону.
Чуть не вывихивая шею, Мыр смотрел на ее бедра, плотоядно облизываясь. Но тут в его поле зрения попала рукоять томагавка Демы. Оказывается, она была сделана не из баклажанового дерева, а из гигантской берцовой кости. "Какому же великому человеку могла принадлежать эта кость?.. – трепеща от уважения, подумал Мыр. – Вот в чем секрет мощных ударов Демы…"
Дема непринужденно закинула ногу на ногу, развернувшись на троне так, что могла видеть Мыра, оглядела его томным взором, сказала:
– Что ж, вожди, вы пожелали заключить мир – я не против… – и скучающе зевнула. После чего затянула звучным голосом:
– Решеньем единым народов свободных…– вожди разом вскочили и грянули слаженным хором:
Вожди разногласий отбросили груз!Да здравствует способ, которым народыНавеки скрепили свой мирный союз!Славься Мурзилия наша свободнаяДружбы народов надежный оплот!Факт единения – воля народная,Нас до бескормицы не доведет.На столь представительном собрании по традиции требовалось изъясняться только высоким штилем, поэтому Мыр, как самый старший по званию после Демы, разумеется, поднялся и запел, игриво, как бы подшучивая над идеей всеобщего мира:
В безоблачной МырзилииМырзилии моейТакое изобилиеУпитанных людей!И каждый полон гордости,Что он уже дорос,Когда его под соусом возложат на поднос!Нельзя в таком вопросе ни медлить, ни спешить,Но к ужину нам надо с питанием решить…– чтобы не осталось недомолвок, Мыр добавил грубым языком, задумчиво почесывая свой могучий живот:
– Мы можем заключить мир лишь в том случае, если решим проблему питания. Кого мы будем есть?..
Быр встрепенулся на троне, крутанулся в одну сторону, в другую, проговорил грубо:
– Эка проблема… Кормятся ведь жадры, никого не убивая. Основная масса жадров делает нам ножи и томагавки. В виде платы они срезают у клиентов ломтики мяса с филейных частей. Они достигли в этом такого мастерства, что клиенты не испытывают никакого неудобства… – спохватившись, Быр вскочил с трона и запел дребезжащим голосом, немилосердно фальшивя:
Так давайте устроим большой хоровод!Пусть все члены племен сразу встанут в него!Пусть повсюду звучат только радость и смех,Пусть без слов станет способ приемлем для всех,– отдуваясь, он сел на трон, и принял задумчивый вид.
Видимо упоминание о жадрах вывело Пыра из задумчивого посасывания огрызка кости. Проглотив огрызок, он вскочил на сидение трона ногами, вырвал из-за пояса свой томагавк, завертел им над головой, и заверещал фальцетом: