— Валлонов много. Этот невиновен в смерти твоих родителей. На нём нет пятна убийства. И я думаю, не будет. Он человек мягкий, безвольный… Может, потому и пыжится. Он в сущности не злой. Ты вела себя хуже его.

Первый раз Гинта увидела валлонов, когда ей было пять с половиной лет. Они показались ей слишком высокими, бледными и… странными. И ещё — похожими на водяных богов, чьи изображения украшали стены святилищ Лиллы. Эти пятеро были воинами. Из тех, что небольшими группами разъезжали по дорогам и селениям, якобы следя за порядком. Их никто не боялся, несмотря на их стреляющие палки. Зато они чувствовали себя здесь явно неуютно. Валлоны не любят лесов, а север Сантары — самое глухое место. Абеллургам так и не удалось покорить северные мины. В Ингамарне и Улламарне власть минаттанов по-прежнему считалась реальной, а не формальной, как, например, в Лаутаме, Хортанге и Зиннумарне. А после недавней войны временный правитель Ингамарны Аххан заключил с абеллургами договор, согласно которрому наместник с войском занимал чётко обозначенную территорию на границе с Лаутамой и не вмешивался в дела мина, если они не представляли непосредственной угрозы для Валлондорна. Гвардейцы должны были периодически объезжать посёлки и докладывать обстановку. Впрочем, далеко они не ездили, а в Улламарне и вовсе не появлялись. Слишком дурной славой пользовалось это место. В последнее время люди бежали оттуда, бросая дома и земельные участки.

В тот день был какой-то праздник. Гинта сидела с подружками в тени хага, лакомилась жареным сараном и смотрела, как юноши исполняют охотничий танец. На них были лишь узкие повязки из шкур да серебряные браслеты, которые мелодично позванивали в такт музыке. Длинные чёрные волосы плясали по смуглым плечам, гибкие, мускулистые тела блестели от пота. Всадники подъехали со стороны селения и остановились возле поляны. Гинта заметила их раньше других. Все пятеро были одеты в облегающие серые штаны и расстёгнутые до пояса синие куртки. На белых шляпах покачивались голубые перья. У каждого за спиной виднелся ствол кесты. Двое показались Гинте довольно симпатичными. А особенно её поразили волосы валлолнов. Такие светлые… Почти как седина у стариков, а ведь эти воины были совсем молодые. Они остановились, чтобы посмотреть на танцоров, и в их глазах Гинта прочла восхищение. Видно, правду говорят, что валлоны не умеют танцевать.

Потом Гинта узнала от дяди Таввина, что в Валлондорне есть специальные школы, где обучают танцам. Принимают туда не всех и учатся очень долго. И всё равно валлоны танцуют гораздо хуже сантарийцев. У них какие-то застывшие танцы, говорил дядя. Они их подолгу разучивают, а потом повторяют, повторяют. Всегда одно и то же. И как им не скучно?

Школы, в которых учат танцевать… Гинту это удивило. Майма, тиумида храма Санты, иногда собирала девочек — посмотреть, что они умеют. Иногда она показывала им какие-нибудь движения, давала советы, танцевала перед ними или вместе с ними, но Гинта никогда бы не сказала, что они ходят к Майме, как в школу. Дети сроду учились танцевать сами, глядя на взрослых. Благо, без танцев в Сантаре почти ни одного дня не проходило. Зачем тут школы? А у валлонов всему учат в школах. И всех одинаково. И к тому же всех заставляют верить в одного бога — Эйрина. Или Эрина, как у них говорят. Эйрин действительно великий бог, но чем хуже другие? Когда-то валлоны даже разрушали в Сантаре храмы богов. Всех, кроме солнечного. Потом перестали. Ведь это глупо — воевать с богами, даже если люди могут дать отпор. И всё же в Валлондорне, бывшей Тиннутаме, теперь остались только храмы солнца. Святилища других богов валлоны разрушили сразу, едва войдя в город. Валлоны странные. Они считают, что порядок — это когда все молятся одному богу и думают одинаково. Но говорят, они совсем даже не глупы. Их мудрецы многое умеют. Они придумали повозки, которые ездят сами, без упряжки. И ещё какую-то железную дорогу. По ней катятся тележки, тоже железные. Гинта слышала, что такую дорогу скоро построят и в Хортанге. Там сейчас валлонов — чуть ли не каждый второй. А в Ингамарне их почти нет. Только на границе с Лаутамой — там, где живёт наместник и размещается гвардия абеллургов.

Про валонов и их города Гинта знала в основном от дяди Таввина, уже много лет жившего в Валлондорне. Он был братом жены Сакамба, старшего сына покойного минаттана Айнара. У правителя были три сына и дочь Синтиола. Сыновья погибли во время предпоследней войны с валлонами, разразившейся в середине прошлого цикла. Наследников они не оставили, и трон минаттана занял муж Синтиолы Ранх. Последняя, самая короткая и ожесточённая война на севере Сантары унесла и его, а красавица Синтиола умерла, оставив новорожденную дочь — Гинту. Ей и предстояло унаследовать трон. Пока за неё правил её двоюродный дед Аххан, младший брат покойного Айнара.

Таввин редко приезжал в Ингамарну. На него здесь многие смотрели косо.

— В Валлондорне и кроме меня хватает наших, — говорил дядя. — И в других городах сантарийцы живут бок о бок с валлонами. Даже женятся… Сколько можно враждовать? Разве нельзя жить мирно?

— А кто начал воевать? — спросил дед. — Кто начал войну на этой земле?

— Кто бы её ни начал, её пора заканчивать…

— Потому мы и позволяем их воинам тут разъезжать, — нахмурился дед. — Позволяем, пока они никого не трогают и не вмешиваются в нашу жизнь. Мы их терпим, поскольку не хотим, чтобы снова пролилась кровь, но Ингамарна всегда будет жить по своим законам.

— Однако сантарийская молодёжь уже отовсюду едет в столицу, как когда-то уехал я. И многим там нравится…

— Это их дело, — сказал дед. — Мы не валлоны, которые всех вокруг пытаются заставить думать одинаково. Но нашей столицей была Тиннутама. Валлондорн — столица другой страны.

— Да, Аххан, страна становится другой, и ничего тут не поделаешь. А валлоны… Ты же сам знаешь, они не все одинаковые. И не всем им хорошо под властью абеллургов.

Таввин приезжал в Ингатам главным образом из-за Гинты — хоть и не кровная, а всё же племянница. Своих детей у него не было и, видимо, уже не будет. Это Великая Мать наказала его, говорила Таома, за то, что изменил обычаям предков. Сам Таввин так не считал. Конечно, в Валлондорне он может посещать только солнечные храмы, но это не значит, что он забыл других богов.

В середине осени Таввин приехал поздравить Гинту с днём рождения. Ей исполнялось шесть лет. Он привёз из Валлондорна куклу. Большую — примерно два с половиной локтя, нарядную куклу-валлонку со светло-голубыми глазами и длинными серебристыми локонами. Нельзя сказать, что она была лучше тех, которые делал мастер Ким. Пожалуй, его куклы были красивее. Он вырезал их из лунда, красиво раскрашивал и покрывал макувой — прозрачным раствором, который, застывая, надёжно защищал деревянные изделия от повреждений. Девчонки из всех окрестных селений приносили Киму свои волосы. Приходится же иногда стричься, а чем выбрасывать отрезанные пряди, лучше отнести их мастеру — для новых кукол. В конце концов, для кого он их делает? Куклы Кима были как живые. У каждой своё лицо и свой характер. А Нага, жена мастера, шила им одежду. Для Гинты Ким сделал уже больше тридцати кукол. Среди них были девочки и мальчики, девушки и юноши. Таома нашила им всяких нарядов. А кузнец Гарам смастерил для кукол аттаны [1] множество маленьких браслетов, ожерелий, подвесок и прочих украшений. И даже выковал оружие для её игрушечных воинов и охотников.

К дню рождения Гинты Ким сделал ей игрушечных хортов. Он обтянул их шкурой занга, выкрашенной в коричневый, чёрный и серый цвета, копытца выточил из рогов айга. А кузнец изготовил сбрую. И ещё Гарам вместе с плотником Зумбаром соорудили маленькую повозку с крутящимися колёсами и упряжью.

Дед подарил Гинте настоящего хорта — молодого, недавно объезженного, редкой золотистой масти, с чёрной гривой, чёрным хвостом и тёмной полосой вдоль хребта.

— Ну вот, — смеялась Таома. — Теперь и у тебя, и у твоих кукол есть хорты. У них даже свой выезд есть. Боюсь, для кукол скоро понадобится отдельный дворец. Сколько их накопилось, да ещё Таввин привёз… Знаешь, она мне не нравится.