Внезапно послышался какой-то шум. Я повернула голову налево: от лифта, ведущего в депозитарий, бежали двое мужчин в строгих деловых костюмах и масках, каждый из них тащил по внушительных размеров мешку.

«Как их могли пустить вниз в масках?!» – пронеслась очередная мысль. Или вошли с открытыми лицами, а теперь натянули, чтобы никто их не запомнил? Я ведь провела в кабинете у Тума не менее полутора часов, так что не видела, что происходило в зале. Но ведь этих двоих вполне могли заснять телекамеры. О чем они думали? Или не думали? Это одна банда? А потом этих двоих прикончат? Да какая мне разница, в самом-то деле?!

Я попыталась вспомнить, сколько внизу охранников. Двое у выхода из лифта, потом один и еще один. И клерк зачем-то прибежал к господину Туму в растрепанном состоянии. Что-то там они учудили…

Да и как господ в костюмах пустили туда вдвоем? Или все-таки иногда практикуется и такое? Вообще-то я в свое время сопровождала клиентов вниз (по одному за раз), но те говорили только по-русски, и им требовалось как-то общаться с клерком, а в крохотную комнатку, в которой вкладчик наполняет выделенную ему ячейку, меня не пускали. Мы вместе с клерком ждали его возвращения. То есть все-таки спуститься вдвоем можно… И ведь таких крохотных комнаток может быть несколько, просто я всегда имела дело с одной. С другой стороны, банкиры обычно просят сообщать о своем визите заранее. Возможно, эти двое представили какое-то аргументированное объяснение? Что каждый из них может прийти только в это время и никакое больше? А вообще о чем я думаю? Лучше посмотрим, как идет процесс.

Я чуть-чуть приподняла голову. Один из господ в костюме показался мне знакомым. Ну, может, не знакомым, просто где-то я его видела. Боже! Не он ли только что стоял у стойки отдела депозитария? Но тогда как?.. Неужели налетчики смогли скоординировать действия с точностью до секунды? И этот в суматохе бросился к лифту, спустился вниз, расправился с двумя охранниками, в то время как его напарник нейтрализовал двух других, находившихся еще ниже? Могло такое произойти или у меня так бурно работает воображение? И ведь в банке обязательно должна быть какая-то электронная блокирующая система – как раз рассчитанная на подобный случай. Наверное, никто из служащих не сумел ее включить? А мог этот бандит в костюме ее разблокировать?

– Осталось две минуты! – внезапно по-русски прокричал тот, кого я посчитала старшим, правда, опять с акцентом. – Сматываемся!

– Нужно взять заложников, – рявкнул один из тех, что выскочили из депозитария. Этот говорил на чистом русском.

Нет, я определенно где-то видела этих молодцев! И не только у стойки. Если бы сейчас можно было взглянуть на лица, точно вспомнила бы, но кто же станет ради меня снимать маску? Что-то в общем облике… И действуют слаженно, парами. Чьи-то телохранители? Вот только чьи… У меня же практически все знакомые имеют таковых в штате.

– Быстрее! Быстрее! Шевелитесь! – заорал главный орудовавшим за стойкой – на этот раз на французском.

Что за интернациональная бригада? Откуда они взялись?!

А мой соотечественник (или бывший соотечественник?) уже осматривал зал.

Вместе с напарником в деловом костюме они подлетели к Туму и клерку и схватили их за шкирки, затем второй обратил внимание на меня, притаившуюся за колонной.

– Давай лучше бабу, – сказал он первому и, не дожидаясь ответа, прыгнул ко мне, отбросив лишившегося чувств клерка. Первый уже тащил господина Тума к выходу. Остальные бандиты тоже ринулись туда.

Налетчик протянул ко мне руку, но я резко метнулась всем телом в сторону, одновременно на чистом русском пояснив парню, по какому адресу ему следует отправиться. Он застыл на месте, челюсть его поползла вниз.

– Сашка, что ты там копаешься?! – послышался окрик от двери, за которым также последовало упоминание Сашкиной матери в известном контексте.

– Давай, Саша, двигай, – спокойно сказала я налетчику. – За меня выкуп швейцарцы все равно не дадут.

Реакция Саши показалась мне несколько неожиданной: придя в себя (следует отдать ему должное – довольно быстро), он хохотнул, бросил на ходу: «Бывай, землячка!» – и кинулся вслед за своими сообщниками. На улице взревели два двигателя.

Полиция прибыла секунд через сорок после того, как налетчики скрылись. Интересно, хоть в какой-нибудь стране копы прибывают вовремя?

Потом пришлось отвечать на вопросы полицейских. Поскольку меня хорошо знали секретарь господина Тума и двое других служащих, подтвердивших, что я находилась в банке вполне обоснованно, отпустили меня довольно быстро. О цели своего визита я ответила уклончиво, объяснив это коммерческой тайной. У меня также спросили, в каком отеле я остановилась, когда прилетела в Швейцарию и когда собираюсь обратно. В моем паспорте стояло несколько штампов, свидетельствующих о далеко не единственном посещении Швейцарии только в этом году, так что моя особа никоим образом в число подозреваемых не попала. Я же не предоставила никакой дополнительной информации, отвечая лишь на конкретные задаваемые мне вопросы. Как я поняла, никто из банковских служащих и посетителей не понял, что среди налетчиков были русские. На мой содержательный разговор с Сашей внимания никто не обратил. Ведь его могли слышать только Тум, находившийся в данный момент по неизвестному адресу, и валявшийся без сознания клерк. А что тот мог услышать в отключке? Да и Тум, в общем-то, был в полуобморочном состоянии.

Единственное, чего я опасалась, – так это просьбы задержаться в Швейцарии. Мне это было бы крайне неудобно. Из Цюриха в Питер всего три рейса в неделю. Я обычно прилетаю в понедельник вечером, во вторник решаю все вопросы в банке, а в среду утром отбываю домой, что планировала сделать и на этот раз. Следующий рейс – в субботу. Оставаться до субботы я просто не могла – дома меня ждала гора работы. К моему великому счастью, у швейцарской полиции больше не было ко мне вопросов, хотя меня и попросили оставить мои координаты в Питере.