Вместо меня ответил Афганец, заявивший, что я не соизволю и чтобы Костя готовился принимать меня вместе с котом и подготовил в нашей квартире место новому жильцу. По ходу дела выяснилось, что кошка, проживающая у мамы Вовчика, окотилась месяц назад, и основная проблема, стоящая сейчас перед верным соратником Афганца, – это пристраивание котят в хорошие руки. Цвет лица Вовчика стал напоминать спелый помидор. Афганец сказал Косте, что считает его руки хорошими, и раз уж я доверила братцу свое чадо, то ему можно доверить и кота, Сашка уже большой, вот мы и подыскали братцу новое занятие.

«Почему это Афганец о Косте так беспокоится? – прикидывала я. – На свою сторону думает переманить? Не выйдет! Не допущу! Да и Костя всегда был против моих амурных дел с Лешкой и вообще не питал особых симпатий к Афганцу и его молодцам».

Братец застонал, помолчал и признался, что уже в самом деле подумывал взять какое-нибудь домашнее животное, но склонялся к собаке, чтобы я хоть иногда гуляла на свежем воздухе. Мне это полезно, а то брата в последнее время беспокоит мое здоровье, правда, по его признанию, в основном психическое. Тут уже я встряла в разговор и выдала свое окончательное решение: берем кота от Вовчика, с которым мы таким образом породнимся. И улыбнулась «двустворчатому шкафу» улыбкой кобры.

Мы с Костей распрощались, Лешка, не теряя времени, велел Вовчику созваниваться с мамой, они на пару с доставившим мою сумку парнем удалились, а Верка продолжила свой рассказ.

Из большого нагрудного кармана рубахи Вовчика она извлекла вырванный кусок последней страницы одной бесплатной газетки, оказавшейся в доме Афганца, и продемонстрировала нам фотографию, виденную и Лешкой, и мною – хотя бы в момент выбрасывания газеты в мусоропровод.

– Узнаете? – спросила Верка. – Она была сегодня на похоронах.

Под фотографией стильной дамы в мехах и шляпе значилось: «Салон «Натэлла» и указывались виды предоставляемых услуг.

– Тарасов ходил к этой астрологине просчитывать сделки, – сообщила я информацию, полученную от убитой секретарши.

Афганец с Веркой достойно сыграли последнюю сцену из «Ревизора».

Немного очухавшись, Лешка уточнил, все ли у Стаса было в порядке с головой. Я заметила, что он вполне мог эту Натэллу иметь разными способами.

– Ты что, других тарасовских баб не видела? – заорала Верка. – Наташке знаешь сколько лет? Не меньше пятидесяти, если не больше. И Стас стройных любил, а эта-то – корова на льду!

– Кстати, к ней и Багловский ходил, – невозмутимо заметила я, глядя на Афганца.

– Сумасшедший дом какой-то, – пробормотал он себе под нос, вдруг резко встрепенулся, посмотрел на меня, замер на мгновение, вылетел из-под одеяла, прихватил свою рубашку, обвязался ею вокруг пояса и умчался куда-то в другую часть своих необозримых апартаментов.

– Что это с ним? – спросила Верка.

– Мысль посетила. У него такое бывает, – пожала плечами я и отправилась в душ – раз уж развитие событий временно прекратилось. Вовчик удалился следом за шефом.

Верка поперлась за мной, чтобы потрепаться, в подробностях поведала мне об анатомических подробностях тела Вовчика, которые меня нисколько не интересовали, затем еще поругала Наталью Игоревну, ныне Натэллу. Я тем временем успела помыться и облачиться в махровый халат, услужливо кем-то приготовленный (подозреваю, моим новым родственником по кошачьей линии), вышла в спальню и предложила Верке на пару отправиться в видеосалон, чтобы, пока Афганец решает какие-то дела, получше рассмотреть Натэллу.

Запись стояла как раз на нужном месте, и мы два раза просмотрели появление Натэллы – похоже, в той же черной шляпе, в которой она была снята для бесплатных газеток.

Верка опять поносила ее на чем свет стоит, вспоминая свои старые обиды и, как я подозреваю, значительно преувеличивая количество подлостей, совершенных Натальей Игоревной.

Но я ее раньше не знала и в жизни не встречала, а память на лица у меня великолепная. Меня поразило другое – хотя это могло оказаться просто совпадением.

Я снова включила запись и просмотрела. Потом еще и еще раз.

Если я, конечно, не ошиблась, то Алла Сергеевна грохнулась в обморок как раз при появлении у гроба Натэллы, или как там ее.

Когда я сказала об этом Верке, подружка наконец заткнулась и молча просмотрела запись еще раз, после чего со мной согласилась.

– Надо мужиков звать, – сказала подружка, но как-то робко.

– Сами придут, – ответила я и почувствовала, что, как и обычно по ночам, захотела перекусить, тем более что во время кувырканий с Алексеем Петровичем мною была потрачена некоторая доля энергии.