Шрифт:
— Что-то я не пойму… При таком бедном хозяйстве — откуда весь этот шик? Я думал, что тут бараки, землянки, полная нищета, как в других местах. А тут — смотри…
— Ничего, не смущайся, — ответил тот, — потом поймешь. Тут, милок, чудеса творятся… Это не Очуры, это страна Лимония. [2] Знаешь такую сказочную страну? В ней сорок лет гудки гудят и двадцать — люди на работу собираются…
В чудесах этих я разобрался довольно быстро. Захолустные Очуры, как выяснилось, являлись центром грандиозной, хорошо налаженной спекуляции.
2
Это из старинного сибирского каторжного фольклора. „Страна Лимония" — рай. Блаженное место, где не надо работать.
На приусадебных участках — в частных огородах — здесь выращивался чеснок и превосходный, сладкий репчатый лук, который жители села регулярно сплавляли по Енисею вниз, в арктические районы — за полярный круг. Занималась этим вся местная молодежь, все здоровое население Очур. В колхозе же трудились старики; толку от них, естественно, было мало. И потому „общественные" работы не приносили пользы никому — ни государству, ни самим колхозникам. Но зато частная, подпольная деятельность давала тут баснословные барыши!
Я познакомился с клубным баянистом Петром Азаровым, который временно, до моего приезда, исполнял обязанности заведующего, и тот за бутылкой водки разъяснил мне кое-какие детали.
— Лук и чеснок, — сказал он, — в Заполярье огромная ценность. Они там не растут, а нужны всем. Это же спасение от цинги! Первейшее средство! Ну, а государственное снабжение, как обычно — хреновое… В магазины поставляют овощи плохо, нерегулярно. Иногда их вообще не бывает по полгода!
Был баянист невысокий, с выпуклым брюшком, с заметной лысиной, хотя еще и не старый. И он постоянно посмеивался, поджимая пухлый рот, часто помаргивая белыми ресницами.
— Ты знаешь, каков основной закон социализма? — спросил он, пригибаясь.
— Нет. Каков же?
— Основной закон — это постоянные временные трудности!
— Остроумно. Но продолжай. Так что с луком?
— Да все просто. В результате постоянных этих трудностей возник черный рынок. И очурские мужики развернулись там вовсю… На этом рынке в районах золотых приисков — в Туруханске, в Енисейске, на реке Курейке — за килограмм лука дают от тридцати до пятидесяти граммов золотого песку. А иногда — особенно зимой — и все сто! — Он хохотнул. — Во по какой цене идет наш лучок!
— Значит, платят песком…
— Не всегда. Песок — это как эталон. Большинство мужиков предпочитает все-таки бумажки. Ведь золото, сам понимаешь, под особым контролем. Да и вообще, возни с ним много…
— А сколько стоит один грамм золота?
— Тридцать шесть рублей. [3]
Он выпил, потряс щеками. И потом мигнул мне значительно:
— Понял? А теперь посчитай. В обычном крестьянском мешке килограммов двадцать, не меньше. И если, скажем, привезти вниз, в Заполярье, десятка два мешков…
3
Цена указана старая, существовавшая до хрущевской денежной реформы, которая произошла через несколько лет после описываемых тут событий.
— Н-да, — пробормотал я, — тут пахнет тысячами.
— Бывает, что и миллионами! — внятно проговорил Петр. — Знаешь, как здесь называют лук? Горькое золото!
— Горькое золото, — повторил я задумчиво, — сильно сказано. Красиво… Да у вас в Очурах, я вижу, поэты живут!
— Поэты, — покивал, хихикая, Петр, — это ты точно… Двух таких поэтов я лично знаю! Салов и Кузмичев. Один из них начал этим делом промышлять еще в тридцатые годы, а другой — Кузмичев — развернулся уже во время войны. У них у каждого — есть слушок — миллиончика по два зарыто где-то.
— Где?
— Ха! Если б знать… Мне, брат, самому интересно.
Тема эта, видимо, волновала его. Он опять потянулся к бутылке, встряхнул ее, посмотрел на свет. И добавил, аккуратно разливая остатки по рюмкам:
— Да он не один такой… В селе есть два известных миллионера, а сколько еще тайных, скрытых — поди угадай! Как навигация откроется, ты сам увидишь: мужики толпами повалят на север.
— Это что же, по всему району такое творится? — изумленно спросил я.
— Нет, только в Очурах и еще в двух селах по соседству. В других местах такого лука и чеснока не найдешь. Какие-то здесь особые условия, что ли… А вообще-то земля у нас скудная и климат суровый. Тут ведь уже север близко — рукой подать!
— Как же мужики сплавляют свой товар? Это дело непростое, тут транспорт нужен…
— А у них контакт с речниками! Они нанимают в Абаканском пароходстве несколько грузовых барж и оформляют сделку официально. Лук идет как колхозный! Нет, брат, у них все отполировано.
— Но постой. Это значит, что начальство заодно с ними? В курсе дела?
— Не только в курсе, но и в доле… На этой афере греют руки и речники, и председатель колхоза, и парторг. Каждый получает с общей выручки три процента. Мало того, наш парторг Никольский, он и сам выращивает лучок. Загляни как-нибудь к нему в огород… Там такая плантация!