Эта первая британская экспедиция в военном отношении ничего не дала, скорее оказалась неудачной. Однако общественный ее резонанс, как и впечатление от похода за Рейн, был весьма велик. Сенат по отчету Цезаря за истекший год назначил двадцатидневное благодарственное молебствие. И хотя Катон и его сторонники, видимо, именно в это время попытались привлечь Цезаря к ответственности за клятвопреступление, о чем уже говорилось выше, но то была попытка с явно негодными средствами, а успехи Цезаря, блеск его побед, романтика его походов вызвали восторженные отзывы даже таких людей, как Катулл или Цицерон, которых никто не мог заподозрить в особых симпатиях к Цезарю.

В следующем, 54 г. Цезарь начинает подготовку к новой британской экспедиции. Она была задумана в гораздо более широких масштабах. Поэтому основная задача заключалась в подготовке флота — следовало переправить в Британию 5 легионов и 2 тысячи всадников. Отдав соответствующие распоряжения своим легатам, сам Цезарь, как и обычно, отправился на зиму в Цизальпинскую Галлию, где занялся разбором очередных судебных дел, в то же время расширяя свою клиентелу и укрепляя дружественные связи с местной знатью. В конце мая он вернулся к войску. Любопытно, что эту свою поездку Цезарь использовал в несколько неожиданном плане: им было за это время написано грамматическое исследование «Об аналогии» (в 2–х книгах), к сожалению до нас не дошедшее.

Прибыв на зимние квартиры своих войск. Цезарь убедился, что подготовка к походу, в частности строительство и ремонт кораблей, почти закончена. Поэтому он отдает распоряжение собрать весь флот в гавани Ития (т. е. в Булони). Но если с чисто военной подготовкой нового похода все обстояло благополучно, то гораздо сложнее оказалась политическая ситуация. Хотя, как не раз об этом доносил в Рим сам Цезарь, война в Галлии считалась оконченной. Галлия завоевана и якобы замирена, на самом деле тот же Цезарь лучше, чем кто–либо другой, знал, что это не так. Галлы — причем в данном случае следует иметь в виду именно широкие слои населения — никоим образом не примирились с римским господством. Оно держалось главным образом на том, что среди галльской знати существовали многочисленные римские «партии», группировки. Цезарю приходилось все это учитывать и неустанно лавировать, одних задаривая и приближая к себе, других держа в узде. Так, для племен карнутов, атребатов, сенонов Цезарь провозгласил «царями» преданных ему людей из местной знати; у эбуронов он признал их вождей, а когда дело касалось эдуев, секванов и суессионов, он решительно выступал против единоличного правления и поддерживал существовавшие здесь аристократические «сенаты», Таким образом, и в смысле форм господства тоже приходилось вести достаточно гибкую политику. Кроме того. Цезарь весьма покровительствовал распространенному у галлов обычаю, согласно которому более мелкие и слабые племена становились клиентами племен более могущественных, ведущих. Такими ведущими племенами Цезарь признавал эдуев иремов.

Но, несмотря на эту тонкую и сложную политическую игру. Цезарь прекрасно понимал, что Галлия подобна тлеющему костру, который в любой момент и совершенно неожиданно может вспыхнуть с новой силой. Вот почему, когда перед новым походом в Британию выяснилось, что племя треверов во главе с одним из своих вождей, Индутиомаром, начинает уклоняться от связей с римлянами, не подчиняется приказам, исходящим из римского лагеря, и, по слухам, вступило даже в какие–то сношения с зарейнскимя германцами. Цезарь решил предпринять карательную экспедицию и с четырьмя легковооруженными легионами и 800 всадниками направился в область треверов.

До военных действий дело, однако, не дошло. Соперничавший с Индутиомаром другой знатный тревер, по имени Цингеторикс, возглавил проримскую группировку, оказавшуюся гораздо могущественнее сторонников Индутиомара, и последнему ничего не оставалось, как явиться в лагерь Цезаря и сдаться на милость победителя. Он привел с собой 200 знатных заложников, в том числе и собственного сына.

После этого Цезарь направился к месту сбора своего экспедиционного корпуса (т. е. в Булонь), куда к этому же времени подошла галльская конница (4 тысячи всадников) во главе с вождями многих галльских общин. Но здесь произошел новый конфликт. Дело в том, что некоторых вождей (тех, в чьей преданности он не сомневался) Цезарь решил оставить в Галлии, других же брал с собой в поход как бы в качестве заложников. Против этого выступил знатный эдуй Думнориг, с которым у Цезаря были старые счеты, и, отказываясь принять участие в британской экспедиции, он подбивал к тому же самому и других знатных галлов. Когда после почти месячного ожидания благоприятной погоды Цезарь смог наконец дать приказ о погрузке на суда, Думнориг с группой своих соотечественников самовольно удалился из лагеря. Задержав из–за этого свой отъезд. Цезарь послал в погоню за Думноригом конный отряд с приказом убить его в случае сопротивления. Так и произошло. Думнориг, громко крича, что он «свободный человек свободного государства» , действительно оказал сопротивление и был тут же на месте убит.

Только после этого экспедиционный корпус снялся с лагеря и направился к берегам Британии. Высадка произошла на следующий день, около полудня, и на сей раз при высадке на берег римляне не встретили сопротивления: как выяснилось через пленных, британцы были устрашены мощью римского флота (в нем в общей сложности насчитывалось до 800 кораблей!). В результате второго посещения Британии Цезарь дал в своих «Записках» описание страны и обычаев ее населения. Однако это еще более краткий и, несомненно, более поверхностный очерк, чем описание германцев (не говоря уже о галлах).

Если при высадке на остров римляне, как уже сказано, не встретили сопротивления, то вскоре положение резко изменилось. Британские общины собрали и выставили многочисленное войско, подчиненное единому командованию. Таким верховным командующим был провозглашен с общего согласия Кассивеллаун, могущественный вождь и опытный военный руководитель, владения которого простирались к северу от Темзы.

Между войском римлян и ополчением британских племен произошел ряд крупных столкновений. И хотя Цезарь всячески старается подчеркнуть, что исход боев каждый раз оказывался в пользу римлян, но, во–первых, победы давались не легко, а, кроме того, добиться решающего и крупного успеха так и не удалось. Британцы под руководством своего умелого вождя вели по существу партизанскую войну, а такую войну в результате какого–то одного генерального сражения выиграть невозможно.

В ходе военных действий Цезарю удалось форсировать Темзу, а затем прорвать оборонительные сооружения в «городе» Кассивеллауна (возможно, в Веруламии, неподалеку от Лондона), но решающим оказалось то обстоятельство, что сначала тринобанты, сильнейшее из британских племен, а затем и некоторые другие племена отпали от Кассивеллауна и решили сдаться Цезарю. Была сделана еще одна попытка неожиданно атаковать римский лагерь, но, когда она окончилась неудачей, Кассивеллауну не оставалось ничего другого, как вступить в переговоры с Цезарем. Для последнего это тоже было лучшим выходом из положения, тем более что он стремился вернуться на зиму в Галлию, ибо у него, видимо, существовали достаточные основания опасаться там волнений, быть может, даже восстания.