– Нескольких?

– Мне известно о трех попытках.

– Эти попытки были, каким-то образом, связаны с деятельностью вашей группы?

– Что вы! Не знаю, может быть мы и производим со стороны впечатление недисциплинированных людей, но…

– С чьей же стороны имели место эти попытки?

Гертнер покачал головой.

– Нам не удалось установить выйти на контакт с этими людьми. Я полагаю, что это диверсионные группы из-за Урала.

– Жаль… – задумчиво сказал Келлер. – Жаль, что вы не смогли установить… Нет-нет, я не высказываю никаких претензий, продолжайте.

– Во всяком случае, попытки оказались неудачными. Но нам они осложнили подготовку. Рейхскомиссар стал стократно осторожен. Первоначальные планы пришлось похоронить. Остался тот, о котором я сообщал в Центр и о котором только что сообщил вам. Взрыв в личных апартаментах, причем рассчитанный по времени с точностью до секунды. Нам пришлось собрать подробнейшие сведения о распорядке дня фон Шредера, о его личных привычках… – он немного замялся. – Именно в этом нам неоценимую помощь оказала Ольга. теперь вся надежда только на нее.

– Ага! – Келлер отставил полупустую чашку. – Вот теперь-то вы и расскажете мне все об этом вашем… агенте, – он насмешливо покосился на зардевшегося лейтенанта.

– Разумеется, – Гертнер тоже взглянул на товарища. – Ольга работает в секретариате рейхскомиссара и пользуется там доверием.

– Вот как?

– Да. Из всего штата секретариата она дольше всех работает с фон Шредером.

– Очень существенно, – Келлер кивнул. По его лицу непонятно было, как он относится ко всему сказанному. – Может быть, вы расскажете, каким образом она оказалась в вашей группе?

– Все очень просто, – вмешался Вальдхайм. – Ольга – русская.

– Вот как? – Вольфганг Келлер насмешливо прищурился. – Я понял это уже по имени.

– Это не имя, Вольфганг, это псевдоним. Вообще-то она Маргарита Готтберг.

– То есть, немка?

– Нет, господин Келлер. В возрасте восьми лет она была подвергнута насильственной германизации. Тогда это уже начали осуществлять с использованием методов гипнотического внушения, и…

– Все это я знаю, – перебил его Вольфганг Келлер. – Это вы, как раз, сообщили в Центр. Но я не нашел главного в вашем сообщении: каким образом вы проверили эти сведения. И проверяли ли вы их вообще? Насколько я понимаю, речь идет о человеке, ответственном за всю операцию. Вы указали, что именно она должна будет установить взрывное устройство в спальне рейхскомиссара.

– Мы проверяли, – снова заговорил Гертнер. – У нас есть связи в гестапо. Мы имели возможность ознакомиться с досье Ольги. Все в точности соответствовало ее рассказу. Даже название учебного лагеря для русских детей, отобранных при участии специалистов расового отдела партии.

– Прекрасно, – Вольфганг кивнул. – Этого было бы достаточно в любом случае. Кроме одного.

– Какого именно?

– Если Ольга является агентом гестапо, ее досье, естественно, было препарировано соответствующим образом. Поэтому, с вашего позволения, Алекс, я проведу еще одну небольшую проверку.

На лице Гертнера появилось выражение легкого неудовольствия, но он не стал возражать.

– Очень хорошо, – сказал Келлер. – Я хочу видеть ее завтра же вечером. Вместе с вами, разумеется. Только после этого я приму окончательное решение. А сейчас… – Келлер поднялся. – Благодарю за чай и за информацию. Провожать меня не нужно. Надеюсь, вы понимаете, что Ольга не должна знать, к кому и зачем идет.

– Вас зовут Маргарита Готтберг?

– Нет, меня зовут Ольга Зимина.

– Очень хорошо, – Вольфганг Келлер улыбнулся. – В таком случае, расскажите мне о своей жизни. О своей прежней жизни.

Квартира Алекса Гертнера явно не была приспособлена для многочисленных сборищ, даже те четверо, которые собрались сегодня, казалось, чувствовали себя неловко в крохотной комнатке. Во всяком случае, лейтенант Вальдхайм, то и дело, уходил в кухню. Не исключено, впрочем, что это было связано с общим чувством неловкости, так или иначе, разделявшимся всеми присутствующими. Даже улыбавшийся беспечной и умиротворяющей улыбкой Келлер, то и дело, неизвестно зачем, поглядывал на наручные часы. Менее всех казалась встревоженной Ольга, она же – Маргарита Готтберг.

– Что именно вас интересует, господин Келлер? – спросила она равнодушным голосом. Строгий черный костюм и белая блуза как нельзя лучше гармонировали с абсолютно спокойным выражением ее лица.

– Называйте меня Вольфганг, вы же слышали – я ваш новый товарищ, я бы хотел лучше узнать вас…

Фраза прозвучала несколько двусмысленно, вернувшийся из кухни Макс кашлянул. Ольга, казалось, не заметила этого.

– Хорошо, Вольфганг. Так с чего же мне начать?

– С чего и следует, – Келлер посерьезнел. – С самого начала, – он снова посмотрел на часы.