– Да, конечно, я понимаю, – детектив почесал небритый подбородок. – Понимаю... – он задумался. В данный момент у него никаких незаконченных дел не было. Но ему хотелось немного отдохнуть. Может быть, куда-нибудь съездить. Он оценивающе посмотрел на гостя. Костюм от «Гудеа», самшитовая трость с серебряным набалдашником, золотой перстень. Холеные тшательно подстриженные усы и здоровый цвет кожи показались Ницану не гармонирующими с профессией Нарам-Суэна, но вполне дополнявшими облик процветающего бизнесмена средней руки.

Каковым он в сущности и являлся. Глава похоронного бюро оценил молчание детектива по-своему.

– В случае успеха, – сказал он веско, – я готов выплатить вам десять процентов. С учетом судебных издержек и штрафа, которые в этом случае обязан будет выплатить Шульги-младший, это составит около ста шекелей.

Сто серебряных шекелей – то есть, полторы тысячи обычных. Приличная сумма, можно было бы рассчитаться с домовладельцем по меньшей мере за последние полгода.

– Ну хорошо, – нехотя согласился Ницан. – А если мне не удастся доказать, что саркофаг был похищен и заменен другим?

– Тогда я выплачу вам половину суммы, – с готовностью ответил Нарам-Суэн. – Но вы докажете, вы обязательно докажете! Лугаси сказал, что вы еще не знали поражений!

«Что еще за Лугаси?» – снова подумал Ницан, покачал головой и пододвинул к себе чистый лист бумаги.

– Мне нужны дополнительные сведения, – сказал он. – Вам придется ответить на несколько вопросов. Начнем?

Нарам-Суэн с готовностью кивнул.

– Вопрос первый. Вы хотите, чтобы я выяснил, кто подменил саркофаг. Верно?

– Именно так, господин Бар-Аба, именно так!

– Иными словами, – заметил детектив, – вы уверены в том, что сами родственники усопшего к этому отношения не имеют.

– Хочется на это надеяться, – грустно ответил Нарам-Суэн. – Хочу надеяться, что господин Пилесер Шульги и прочие наследники славного имени, не могли унизиться до элементарного подлога... Ради такой ничтожной суммы, – добавил он после крохотной, но заметной паузы.

Ницан пожал плечами. Ему доводилось сталкиваться с такими скупыми богачами, которые ради половины названной гробовщиком суммы постарались бы похоронить его самого вместе с конторой. Впрочем, это к делу не относилось. Он продолжил:

– Вопрос второй. Кроме подмены саркофага были замечены какие-нибудь странности?

– Вы имеете в виду, после похорон? – уточнил гробовщик.

– Да, когда вскрывали склеп.

Нарам-Суэн беззвучно пошевелил губами, словно что-то подсчитывая в уме.

– По-моему, нет, – ответил он. – Светильники горели так, как им положено. Мумия господина Шульги-старшего была в прекрасном состоянии, он лежал как живой. И драгоценности не тронуты.

– Много драгоценностей? – поинтересовался Ницан.

– Очень. На каждой руке по восемь золотых браслетов. Золотая маска. Золотой нагрудник. Золотой венец. Перстни... – господин Нарам-Суэн задумался. – Перстни, по-моему, тоже на месте... – увидев вытаращенные от изумления глаза Ницана, гробовщик пояснил: – Шульги – традиционалисты, следуют древним религиозным обрядам, в том числе и относительно погребения членов семейства. Я знаю, что сейчас у большинства не принято хоронить личные ценности покойного. Но в данном случае ритуал соблюдался полностью. А богатство господ Шульги даже вошло в поговорку, знаете ли.

Ницан не знал поговорок о богатстве господ Шульги и не очень интересовался устным народным творчеством. Поэтому перешел к следующему вопросу:

– Вы занимались реставрацией склепа. Как полагаете, кто-нибудь из ваших рабочих мог впоследствии незаметно проникнуть туда?

– И похитить саркофаг? – Нарам-Суэн покачал головой. – Не думаю. Во-первых, непонятно зачем. Саркофаги, пусть даже из таких ценных пород дерева, не относятся к ходовому товару.

Ницан вынужден был согласиться. Вряд ли в Тель-Рефаиме нашелся бы скупщик краденого, которому пришло бы в голову приобрести саркофаг. Разве что для самого себя.

– А во-вторых, – продолжил Нарам-Суэн, – магические печати на входной двери ставились после погребения. И никто кроме наследника не знает, как они нейтрализуются.

– А секретарь? – напомнил Ницан. – Вы же сказали, что при вскрытии склепа присутствовал секретарь господина Шульги, а не он сам.

– Да, верно. Господин Шульги при мне передал нейтрализующую формулу своему секретарю, после чего тот молодой человек проводил нас – меня и судебного исполнителя к склепу.

Детектив тяжело задумался. Вся история представлялась ему чрезвычайно странной. И самым паршивым было то, что он не знал толком, о чем спрашивать клиента. Ницан раздраженно почеркал по бумаге карандашом, отбросил его в сторону.