Шрифт:
Звание офицер имел капитанское. Фамилия его была Балтаев, и личностью был он по-своему незаурядной. Работал Балтаев в районном военкомате. И работал, надо сказать, с душой. С фантазией работал. Любил он свое дело. И получалось всё у него как-то на удивление легко и красиво, ладно так и очень душевно получалось…
Он вселял надежду, и он же был её гарантом.
У многих было ощущение, что это не в военных училищах принимают вчерашних мальчишек в курсанты. Казалось, что именно сам Балтаев единолично вершит это таинство.
В глазах родителей абитуриентов простой военкоматовский капитан олицетворял собой обещанную заботу власти о простых людях. А то, что эта забота была направлена именно на их мальчиков – воспринималось с особенным теплом. Много ли надо было советскому человеку для счастья? Особенно такому, у которого подрастали сыновья?
Капитан напоминал им легендарного участкового – инспектора Анискина, досконально знавшего каждого жителя во вверенном ему участке, невзирая на пол, видовую принадлежность к животному миру и сложившиеся отношения с уголовным и административным законодательством.
К вежливому, подтянутому, всегда невозмутимому и внимательному капитану родители абитуриентов и уже состоявшихся курсантов питали самые теплые чувства. Они сравнивали с ним свое подросшее чадо и тихо млели, доходя до кондиции в соусе честолюбивых грёз.
Память у Балтаева была феноменальная. Он годами помнил прошедших через его руки абитуриентов, а также имена и отчества их родителей. Он знал, где и кем работает каждый из родителей его крестников, и, при необходимости, всегда умел найти для них успокаивающие и греющие душу слова.
В углу его кабинета стояла простая армейская тумбочка, на которой специально для родителей его мальчишек, на простеньком подносе в постоянной боевой готовности стояли фарфоровый чайничек со свежезаваренным зеленым чаем и хрустальная вазочка с печеньем.
Балтаев был добрым семейным ангелом капитанского звания.
А кто сказал, что таких не бывает?
Сидевшие напротив капитана мальчишки понимали рутинный характер происходящего действа, но все равно волновались. Их не успокаивали ни данные накануне заверения о том, что все будет нормально, ни исключительно хорошая репутация капитана, ни даже его явно доброжелательный настрой.
Мало ли, что может не понравиться военкоматовскому чиновнику в их бумагах…
Балтаев, сверяясь с листком автобиографии, быстро листал очередной паспорт.
Он удовлетворенно хмыкнул и уже было отложил проверенный документ, но что-то там ему не понравилось, и капитан снова его открыл. Сличил какую-то графу с соответствующей строкой в автобиографии, нахмурился и недовольно постучал по лежащему на столе стеклу шариковой ручкой.
Сашка Ладыкин, тот самый восемнадцатилетний абитуриент, как и его товарищи, внимательно следил за манипуляциями капитана… Он насторожился и замер, узнав зеленокожую обложку своего паспорта.
Когда явно озадаченный Балтаев вдруг прихлопнул на шее невидимого комара, Сашка вздрогнул.
Ему почему-то показалось, что разом прихлопнули все его мечты.
Спустя какое-то время капитан коротко кашлянул. Иронично взглянул на заметно побледневшего Сашку. И кашлянул еще раз…
– Так какой ты там, говоришь, национальности? – нейтральным тоном спросил он.
– Ру-ру-русский…
– А что же это у тебя, ру-ру-русский, в паспорте "удмурт" написано?
– Г-где?
– В паспорте! В главном таком документе гражданина СССР, который твою, сидящую напротив меня, личность удостоверяет. Я непонятно спросил? – развеселился Балтаев.
– Где? – зациклило Сашку.
Балтаев, не торопясь, раскрыл паспорт на нужной странице, развернул его и в таком виде протянул через стол в направлении Сашки. Со своих стульев привстали все пять мальчишек и с любопытством (Сашка с недоумением) уставились на раскрытые перед ними страницы.
В пятой графе черным по светло-зеленому значилось "удмурт". Каллиграфичность записи не оставляла абсолютно никаких сомнений в правильности прочтения.
– Так ведь это… Русский я, – жалобно заметил Сашка, – ошибка это…
– И ты, конечно, первый раз этот каприз природы в своем паспорте видишь? – уточнил Балтаев.
– Угу…
– Угу-угу, – передразнил он Сашку, – в шестнадцать лет паспорт получил, и за два года так в него и не заглянул? Что же теперь с тобой, бедолага, делать? А давай-ка, по-быстрому свою автобиографию переписывай. Пиши "удмурт" – и дело с концом! А то, пока паспорт менять будешь, да доказывать в милиции, что не верблюд – все сроки просрочишь. И пролетишь с училищем, как фанера над Парижем. Давай-ка переписывай!