Прицел поймал движение. Выстрел. Очередь патронов на шесть. Не видать мне благодарности за экономию боеприпасов.

–  Умник, сообщи Волку, пусть по крыше пристройки пройдется частым гребнем, пока он еще не спрятался, - сказал я, перезаряжая винтовку.

Мне была хорошо видна вертикальная лестница на стене, и я навел прицел на нее. Вдруг стрелок решит не спускаться вниз, а полезет вверх. Можно навязать ему нужное нам решение.

–  Умник, брось все дела, ты на войне! Убьют, как Архимеда Сиракузского или Додона Химкинского. Попроси Герду и Акеллу порычать по кустам, ограничим противнику маневр по земле. Работай.

Пулеметчики с руганью открыли ПДА. Прочитав приказ перенести огонь на другую цель, от души взялись за дело. В воздух полетели щепки от ящиков, цементная крошка, куски рубероида.

Напугали они его на совесть. Акелла и Герда тоже внесли свой вклад. Если бы я не знал, что это резвятся наши влюбленные, мог бы поклясться, что на свободу вырвались сотни демонов ада. Вой раздавался со всех сторон, и даже у меня неслабого пса, шерсть вставала дыбом. Прошла, наверно, минута, пока до меня дошло, что мы с Умником тоже воем, я во весь голос, а он во всю мощь микрофонов. У него выходило громче, а у меня выразительнее.

Проняло стрелка до печенок. Кинулся к ступенькам в небо. Нет, дверь в лето открыта не для всех. Предъявите ваш пропуск. Я дождался, пока он залезет метра на три вверх, и аккуратно перечеркнул очередью по диагонали, от левой ягодицы до правого плеча. Нарушил я, конечно, заповедь Старого Охотника: «Бей в глаз, не порти шкурку!». Один есть. Сколько осталось? Почему молчит «монолитовец»? Душераздирающий вой стих. Я переполз на другую сторону насыпи. Из разбитого окна высунулся ствол. Здесь этот номер не пройдет. Пулемет оглушительно загрохотал, сметая робкую тишину. Исполняется песенка «Соловей» композитора Алябьева. Соло на барабане.

Шевельнулась тень. Вот ты где. Нашлась пропажа. Висит на трубе. Ищет меня. Схема огня понятна. Гость залетный прикрывает фланги, простреливает дорогу на Свалку и противоположную сторону. Я вывел на экран карту. Точно. Подходы к люку у него как на ладони. Тихо и осторожно пополз к пулеметчикам. В компании веселей, а остальных без псов не найдешь.

–  Умник, сбрось всем на ПДА сообщение, что он за трубой.

Я дополз до не простреливаемого сектора, встал на ноги и пошел. Дойдя до пулеметчиков, сел в двух шагах за спиной и стал ждать, когда они расстреляют ленту. Парни в голос орали. Пулемет дело азартное. Понимаю. Сам недавно завывал.

Ствол выплюнул пустую ленту и лязгнул затвором, ожидая добавки. Стали слышны слова:

–  За все, твари, заплатите! Такого парня убили!

–  Лично всех убью за Сотника!

Приятно, когда у тебя есть друзья. Это примиряет с сухим пайком на завтрак.

–  Спокойно, парни.

Меня смело второй раз за утро.

–  Спокойно, черти, броню помнете!
– заорал я.

Меня тискали еще секунд тридцать, пока короткая очередь Зомби не вернула нас обратно. На войну.

–  Слухи о моей смерти несколько преувеличены, - повторил вслед за великим американцем.
– Им придется сделать еще попытку. Умник, давай связь на общем канале. Нам нужен план. Просто учитывай, что противник будет знать, что мы собираемся делать. Не страшно. Основное они и так знали. Мы придем сюда и будем их убивать. Остальное ненужные подробности.

Замечательно, когда рядом есть генерал. Планы рождаются мгновенно, приказы сыпятся, как конфетти на карнавале. Он тоже был рад, что я выжил. Замысел был прост и понятен. Изящен как лом и так же неотразим.

Пулеметчики, я и дядька Семен играем в прятки с тем снайпером, который недавно был на верхнем этаже главного здания. Игра без правил.

Зомби и Фанат идут вокруг забора, слева и справа, зажимая стрелка с импульсной винтовкой в клещи.

Здесь есть один нюанс. Сектор обстрела. Выстрелить можно только в то, что видишь. А если ты его видишь, то и он тебя. И начнет такую пальбу, что небо с овчинку покажется. Тем более что ствол у него мощный, как все наши, вместе взятые. Против этого есть способ. Один из наших стрелков, медленно продвигаясь вперед, рано или поздно увидит торчащую на фоне неба руку или ногу. Ее надо отстрелить и мы победим. Не вообще и не всех, но здесь и этого убийцу канистр.

У вражеского стрелка тоже есть шансы. Он же там не гвоздями прибит. Бегает по площадке или болтается на альпинистской обвязке. От одного края к другому. Увидит нашего стрелка первым, выстрелит, а канистра у нас на всех была одна. Потом свалит второго и примется за нас. Собьет вертолет по прибытии. Тут нас будет ждать печальный вариант судьбы.

Еще противник может скользнуть по веревке и начать все сначала. Это вряд ли. Не то у него оружие, чтобы бегать по коридорам. Короткий скорострельный автомат сделает из него решето, пока он будет целиться. Сидеть бы ему на горе Арарат, где растет виноград, был бы он король. А тут он будущий покойник.

В это время наш партнер по игре начал метаться от окна к окну. Волк и Микола выбивали основной ритм на РПК. Мы с дядькой Семеном поддерживали их короткими вставочками для бодрости духа. Если был бы наглым, то снимал бы девок, если был бы черным, любил бы блюз, если б был трусливей, свалил бы к черту, если бы был смелым, сказал бы «Не боюсь». Солнце начинало припекать не на шутку, несмотря на привычные серые облака. Дождик, где ты? Реактор, помоги детям своих создателей. Это ты для Плаксы Темная звезда, а для меня ты четвертый блок.