– Пройдёмте к зеркалу, господин барон, – в голосе портного звучало непонятное мне чувство. Мучимый любопытством, я проследовал за ним.

– Открывайте глаза постепенно, чтобы они привыкли к свету, – мягко сказал он, снимая с меня повязку. Я послушно всё выполнил.

Открыв глаза через минуту, я посмотрел в ярко начищенный серебряный лист, размером в половину моего роста, и удивлённо замер. Затем я бросил взгляд на портрет и повернулся к сияющему мастеру.

– Выше всяких похвал, просто шедевр! – с искренним восхищением сказал я, изумлённо рассматривая своё отражение. Было просто невероятно, что мастер сумел повторить все детали доспеха, причём имея дело не с жёсткой кожей, а лёгкой тканью. Всё сидело идеально, и с точностью до пуговицы повторяло доспех мужчины на портрете.

К мастеру подошёл один из подмастерьев и протянул ему свёрток. Портной быстро его развернул и подал мне длинный, широкий плащ.

– Чтобы не увидели раньше времени, – с весёлой улыбкой заметил он. – Плащ – наш вам подарок.

– Сколько я вам должен за работу? – поинтересовался я, заворачиваясь в плащ и готовясь расстаться с большой суммой.

– Тридцать кесариев, – портной просто назвал сумму.

«И это без надбавки за скорость, – мысленно покачал головой я, – хотя чего следовало ожидать, делая такой сложный заказ?».

Я вытащил мешочек с деньгами и, отсчитав тридцать золотых, вручил портному, с поклоном их принявшему. Уже выходя из мастерской, я обернулся и сказал:

– Костюм вам завтра занесут.

– Буду ждать, – портной поклонился мне ещё ниже.

Агнесса, как и я, была укутана в плащ и загадочно улыбалась. Когда я попытался как бы ненароком его распахнуть, она легонько шлёпнула она мне по руке маленьким веером, выполнявшим также роль маски, и укоризненно произнесла:

– Барон, прошу вас!

– Хорошо, баронесса, – я легко ей улыбнулся. Несмотря на возраст и некоторую полноту, хозяйка выглядела отлично, по крайней мере, на мой взгляд.

– Даже не знаю, как смогу отблагодарить вас за такой подарок, – уже в экипаже прошептала мне на ухо Агнесса. – Можете меня просить о чём хотите, господин барон.

– Давайте сначала проживём этот вечер, – тихо ответил я. Чем ближе мы подъезжали к дому графини, тем больше меня трясло, как перед боем. «Всё же немного побаиваешься того, что предстоит сделать, а, Макс?», – попенял я себе.

Отличить дом, к которому мы направлялись, от других не составляло труда – хотя центральная улица, ведущая к нему, и была залита огнями установленных чуть ли не через каждый метр по обеим сторонам светильников, да ещё и ярко освещённые дома соседей-аристократов добавляли блеска – но дом графини был просто одной сплошной люстрой. Где только было возможно – от шестов во дворе до окон в доме – сияли огни, и особняк графини сверкал среди остальных строений яркой жемчужиной.

Вместо лакеев у меня был один Рон, который, соскочив с коня, быстро помог Агнессе сойти с экипажа и протянул руку мне. Как настоящий дворянин, я его проигнорировал, и легко спрыгнув, взял даму под руку. Мы стояли перед парадной лестницей, украшенной колоннами, подпиравшими заодно обширный козырёк, который нависал над подъезжающими экипажами. Едва мы сделали шаг, как к нам бросились двое слуг в чёрно-серебряных ливреях и важный мужчина, разодетый, как павлин.

Мужчина низко нам поклонился и внимательно на нас посмотрел. Видимо, он знал в лицо всех гостей, а нас, по понятным причинам, видел впервые. Наступила неловкая пауза, из которой он быстро выкрутился.

– Прошу прощенья, господа, – камердинер низко поклонился, всем своим видом выражая почтение, – можно увидеть ваше приглашение? Графиня трепетно относиться к приглашённым гостям, поэтому приходится обращаться к уважаемым гостям с такой несерьёзной просьбой.

Я вытащил приглашение и протянул его слуге. Тому хватило мимолётного взгляда на конверт, он снова низко поклонился и сказал:

– Господин барон, графиня будет счастлива видеть вас вместе с вашей спутницей… – он сделал паузу.

– Баронесса Рижская, – я ляпнул первое, что пришло в голову.

– Слуги проводят вас, господин барон, – он поклонился, а слуги заняли позиции впереди и позади нас.

Едва мы успели подняться по нескольким ступеням ведущей в здание лестницы, как камердинер, откланявшись, бросился к другому экипажу, а за ним устремились другие двое слуг.

– Я так волнуюсь, – Агнесса поднялась на цыпочки, чтобы прошептать мне в ухо, – мне кажется, я сейчас упаду.

– Не стоит переживать, я вас поймаю, – я волновался не меньше её, но приходилось делать каменное лицо и скрывать дрожь в коленях.

Мы довольно долго шли по длиннющему коридору, освещённому, как солнцем, пока, наконец, не упёрлись в закрытую дверь, из-за которой пробивался свет и гул.

Слуги протянули к нам руки, и, поняв значение их жеста, я сначала помог снять плащ с Агнессы, а затем снял свой, внутренне порадовавшись её оторопи, когда она увидела, во что я одет. Взяв плащи в руки, слуги встали по бокам от двери и открыли каждый свою створку. На нас сразу обрушился водопад света, гомона и музыки.