И безглазая глупая вера в ученье неверное.

Молчаливая птица давно растворилась вдали,

Я кричала “постой!” только разве удержишь свободную.

Но сумела помочь она взгляд оторвать от земли

И увидеть звезду – золотую звезду путеводную.

Струны лунной арфы натянулись…

Не жалей меня, не плачь, стоокая,

Ведь давно не одинока я,

Отчего тебе мои друзья

Не понравились, не приглянулись?

С вечной неразлучною гитарой,

Чем же этот плох? Игрок, поэт,

Лихо брал на абордаж корвет,

И под чей-то свист, под лунный свет

Вздернут был потом на рее старой.

Иль другой – подобного героя

Не сыскать. Его отметил рок,

Неулыбчив взгляд, в крови клинок,

И печален, хоть порой жесток -

Тот, кто видел, как горела Троя.

Или тот, кто дерзко жил, играя,

Мой беспечный, мой названный брат,

Что каких-то пару лет назад

На машине врезался в закат

И, смеясь, промчался мимо рая.

Но, качая черной головою,

Уронила ночь слезу-звезду

И сказала: "Ты живешь в аду,

Если мертвых лишь в своем саду

Собираешь на свою беду…

Им ли быть с тобой, с тобой – живою?

Только это все слова, слова,

Ведь для века, скажем, двадцать два,

Даже я давным-давно мертва.

Ты пришла, но тебя я не сразу узнала,

Мы похожи с тобой, как зарница и ночь.

Если прошлое в прошлом – начнем все сначала,

Светлый эльф-полукровка, моя ли ты дочь?

Вот ключи от судьбы, что твои изначально,

Забирай – будешь ими сердца открывать,

Эту силу волшебной колоды гадальной

Не дано было прочим понять и познать.

Но ненужной безделкою карты упали,

Пролежав лишь мгновение в бледной руке…

Я смотрела, как быстро следы исчезали

На холодном и твердом приморском песке.

И волна на алмазные брызги разбилась,

Но за шумом прибоя я слышала вновь,

Как в тебе обезумевше-яростно билась

Голубая – дурная – эльфийская кровь.

Он считал, что окно – это дверь,

Он решил, что дорога – это солнечный луч,

Он ушел по лучу, и теперь

Его призрачный след затерялся между туч.

Он умел лучше всех обогреть,

Не жалей для костра со стихами листы,

Да и сам не боялся гореть

И, наверно, нечаянно сжег все мосты.

Пляшут искры в капле воды,

Как в глазах его, только о нем не грусти,

Ведь поднявшийся выше путеводной звезды

Не вернется и дальше не сможет идти.

1

Здесь явью стало сновиденье,

Одной подвластное мечте,

Здесь остановлено мгновенье

Волшебной кистью на холсте.

Зеленый луг и вечер летний,

На облаках горит закат,

И нежно гладит луч последний

Кудрей змеящихся каскад.

Улыбка – нет, лишь тень улыбки,

Изящных пальцев белизна…

И здесь не может быть ошибки -

Да, это, как всегда, она.

Вот-вот – и небо станет черным,

И алый догорит пожар,

А рядом с ней лежит покорно

Пятнистый сильный ягуар.

Художник, что это – причуда?

Опасный хищник… Для чего?

Молчит, но страстно жаждут чуда

Глаза зеленые его.

2

Лжец и игрок с белозубой улыбкой,

Шпагу свою называвший сестрой,

Был ты для многих бедой и ошибкой,

Вечный разбойник – и вечный герой.

Кубок тяжелый – в нем топишь заботы,

Теплятся свечи в каменьях колец…

Имя забыто, но знаю я, кто ты -

Завоеватель, губитель сердец.

Чем ты так дорог им? Смуглостью этой,

Или бесовскою зеленью глаз,

Или беспечной душою поэта,

Что будет петь даже в смертный свой час?…

Время летит за игрой и пирами,

Звезды поманят – пускаешься в путь…

Знаю, как страшно тебе вечерами

В мутную бездну зеркал заглянуть.

3

Держит тонкий меч И не превозмочь

Нежная рука, Ее темных чар.