Он улыбнулся ей, показав ряд ровных белых зубов на загорелом лице. Он стал моряком торгового флота, покинув дом в пятнадцать лет, чтобы ходить на маленьких прибрежных суденышках. Сейчас он плавал на больших судах и в «Блю Стар лайнз». У Питера были живые голубые глаза и песочного цвета волосы. Он был крупным коренастым мужчиной, по-своему очень привлекательным, с намечающимся пивным животом.

– Только что вернулся из Южной Америки. Думаю, дайка пошляюсь здесь немного, посмотрю, у кого как идут дела. Твоя мать выглядит отлично! Я в школе всегда неровно к ней дышал. Тогда она мне очень нравилась.

Сьюзен громко засмеялась:

– У тебя всегда был плохой вкус. Не женился еще?

Он покачал головой.

– Я так понимаю, в каждом порту по девочке?

– Если только можно назвать их девочками. Трахаешь повсюду местных проституток, верно? – Голос Барри прозвучал так громко, что люди в баре замолчали и прислушались к их разговору.

Питер глубоко вздохнул и мягко сказал:

– Ну, до встречи, Сью, береги себя.

Она кивнула, огорченная тем, что встрял Барри.

– Он подошел только из вежливости, Барри. Господи Всемогущий, да я его знаю дольше, чем тебя.

Барри презрительно скривил губу:

– Он придурок, и я не хочу, чтобы тебя когда-либо с ним видели, понятно?

Из него снова полезло старое, он опять стал тем Барри, который думал, что ему принадлежит все на свете, и она в том числе, что он вправе распоряжаться ее жизнью и диктовать ей, с кем она может общаться, а с кем нет. Сьюзен почувствовала, как тоска тяжелым грузом придавила ее к полу.

– Он сосед, Барри, вот и все. Пожалуйста, хоть один раз не порти всем настроение. Да в любом случае у тебя нет повода для ревности. Он на меня второй раз и не взглянет.

Она попыталась шуткой разрядить ситуацию, но выражение лица Барри нисколько не изменилось. Оно оставалось угрюмым.

– Тебе, наверное, лучше уйти. Розель, должно быть, ждет тебя.

Он гадко усмехнулся:

– Пытаешься отделаться от меня, чтобы продолжить разговор с этим гребаным идиотом?

Сьюзен зажгла сигарету и глубоко затянулась. На сцену вышла стриптизерша – крупная девица с необъятными бедрами и трясущимся жирком на животе. Мужчины свистели, кричали и оскорбляли ее, норовя потрогать или ущипнуть. Барри нашел зрелище отвратительным. Он стоял намного выше собравшихся здесь людей. Когда он заметил, что Питер Уайт разговаривает с другой женщиной, то решил наконец уйти.

– Ты надолго едешь?

Он уставился на Сьюзен. В последнее время она выглядела более или менее сносно. Ничего особенного, но, по крайней мере, больше никого не пугала.

– Как твоя лодыжка?

Вопрос застал ее врасплох. Он никогда не вспоминал о ее хромоте.

– Нормально. Только реагирует на сырую погоду. Врачи считают, что у меня артрит, поскольку перелом был очень серьезный. А если бы не это, то вообще все было бы нормально. А что?

Он многозначительно посмотрел на Питера Уайта.

– Не надо мне угрожать, Барри. Мне не нужны мужики, большое спасибо. Видит бог, у меня не слишком получается и с тем, кто у меня уже есть, разве не так?

Его рука сделала быстрое движение, и она инстинктивно отпрянула, но вместо того, чтобы ударить ее, он погладил ее по подбородку.

– Никогда не спрашивай меня, когда я вернусь, понятно? Все, что тебе нужно знать, я скажу сам, и этого будет с тебя довольно.

Больше не сказав ни слова, он ушел из кабака. Никто не попрощался с ним, даже Джоуи. Дорин подошла и села рядом.

– Ну и нахал, Сью.

Сьюзен усмехнулась:

– Да уж. Он как та собака на сене – меня не хочет, но не дай бог захочет кто-нибудь другой. Да только волноваться ему не о чем, мне больше ни один мужик не нужен. Спасибо, хватило.

Но она вдруг ощутила, что довольна реакцией Барри, и это разозлило ее. Она не хотела его больше, ведь не хотела же? Она не стала отвечать себе на свой вопрос, это было слишком страшно. Зато протрезвела мгновенно.

Все вернулись в квартиру Джун и Джоуи, и веселье продолжилось. Гремела музыка, вино лилось рекой. Был обычный субботний вечер. Присутствовала Дэбби с мужем, Джеймси Филипсом – пронырой из Каннингтауна, представлявшим собой улучшенный вариант Барри.

Дэбби была беременна, и недавно ее приняли назад в семью. Она отдалилась от родни, когда переехала в новый дом в графстве Эссекс. Какое-то время она, похоже, думала, как выражалась ее мать, «что ее дерьмо воняет меньше других». Но вскоре ей стало грустно и одиноко, поскольку все дни Джеймс проводил на работе, а ночи в кабаках. Он поколачивал ее, что не удивляло никого, кроме самой Дэбби. Она уже потеряла двоих детей – не смогла их выносить.

Сьюзен подозревала, что это результат множества абортов, которые ее сестра сделала раньше. Было ее жаль, потому что Сьюзен знала, сколько радости приносят дети. Радость многократно превосходила те трудности, которые возникали с появлением детей. Сьюзен просто умерла бы без своей маленькой команды. Она знала это так же точно, как то, что ее зовут Сьюзен.