– Что такое «жирная сука», бабуль?

Симпатичная мордашка с живым интересом смотрела на бабушку. В ее глазах любопытство смешивалось с некоторой долей страха, потому что она слышала, с какой злобой это выражение употреблялось по отношению к ее маме. Кейт догадалась, откуда страх у ребенка, и, отвечая, едва не заплакала.

– Это грубое выражение, которое используют невежественные люди типа твоего отца. Никогда не произноси его снова, ладно?

Алана кивнула, раскаиваясь в собственном любопытстве. Венди, невинно глядя большущими глазами, сказала:

– Он говорит так, Алана, потому что он идиот.

Кейт в отчаянии вздохнула:

– Это еще одно выражение, которое лучше забыть.

– Но так его называет Дорин. Она говорит, что это самое подходящее прозвище для таких людей, как он.

Кейт едва не засмеялась: она представила, как Дорин это произносит. Стараясь сохранить серьезный вид, она предложила:

– Это шутка, о которой папа не должен знать, договорились?

Девочки засмеялись, довольные тем, что участвуют во взрослом заговоре. Обняв детей, Кейт крепко прижала их к себе. Она любила внуков больше всего на свете, не меньше, чем любила их родная мать. Как бы ей хотелось иметь волшебную палочку! Взмахнуть ею – и Барри исчез бы из их жизни. Но это невозможно, и все, что она могла сделать, – это постараться уменьшить то горе, которое ее сын приносил своей семье.

В это время Барри находился в клубе «Хилтон», что на Олд-Комптон-стрит. Молодая женщина с крашеными черными волосами и отвисшей грудью с интересом разглядывала его.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – спросила она.

– Где хозяин? Где Иван? Скажи ему, что пришел Барри Далстон.

Девушка сняла трубку телефона и набрала номер. Барри воспользовался возможностью, чтобы осмотреться. Грязная дыра: выцветшие ковры и дешевые занавески. Он мог легко определить цену заведению. Оно походило на множество ему подобных. Приглушенный свет, в розовых тонах, скрывал убогость обстановки, так же как и уродство некоторых девиц. Словно в ответ на его мысли две худосочные проститутки вышли из зала и окинули его взглядом. Он заметил, что не произвел на них впечатления, и про себя чертыхнулся, ругая мать за то, что она явилась к нему в дом так не вовремя. Барри не успел переодеться и привести себя в порядок. Тут он услышал голос девушки:

– Иван сейчас спустится, присаживайтесь. Хотите что-нибудь выпить?

Барри улыбнулся. Наконец-то к нему проявили уважение.

– Большой бокал скотча, именно большой.

Она кивнула и прошла к бару, минутой позже вернулась с бокалом «Чивас Регал» в руке. Барри выпил его залпом, но предложения повторить не поступило. Он остался стоять с бокалом в руке, чувствуя некоторую неловкость при появлении Ивана.

Иван Рехинович слыл волком-одиночкой. Он был иностранцем, как называли уроженцы восточной части Лондона всех выходцев с юга. В случае с Иваном речь шла о Бермондси. Он родился в семье русских евреев, покинувших Россию в годы революции. Морщинистое лицо, напоминавший луковицу нос и прикрытые тяжелыми веками глаза придавала ему весьма комичный вид. Навскидку ему было около семидесяти.

Иван не чувствовал себя старым и потому красил свою шикарную шевелюру в черный цвет, резко диссонировавший с его старческим лицом. Барри Далстон потребовался ему, потому что клубу угрожала вооруженная парочка молодцов с севера Лондона. Одному невозможно сдерживать натиск молодежи бесконечно. Иван не собирался сдавать позиции.

– Проходи, проходи, сынок, – радушно приветствовал его Иван. – Посмотри вокруг и скажи, что ты об этом думаешь.

Он играл роль добродушного и гостеприимного хозяина. Любезность была частью игры. Он провел Барри через холл.

– Девочкам не терпится познакомиться с тобой. Они думают, что, если тебе понравятся, ты найдешь им клиентов получше. Послушай мой совет: храни верность своей жене. Вокруг профессиональные шлюхи и не ценят мужиков ни на грош. Не путайся с ними. Имей их, если хочешь, карты тебе в руки, но будь осторожен. Я не люблю выяснять отношения между моими девочками, понимаешь? Они стучат, лгут, хитрят – ничего с этим не поделаешь, такова их природа. Проститутками рождаются, ими не становятся. Я давно понял это.

Барри кивнул, приятно удивившись проницательности старика и радуясь, что ему дан зеленый свет к началу сексуального марафона. Он окинул женщин взглядом.

– Ну что ж, девочки, это мистер Далстон, он будет исследовать содержимое кошельков ваших клиентов. Будьте с ним любезны, договорились?

Дамочки уважительно кивнули, и Барри остался доволен. По пути к площадке для танцев Иван громко шепнул:

– Как видишь, я всегда использую термин «девочки». Я никогда не называю их женщинами. Настоящие женщины никогда не стали бы делать то, что делают они. Глядя на проституток, я всегда испытываю грусть. Они ненавидят свою работу и в конечном итоге начинают ненавидеть мужчин, обвиняя нас в том, будто мы вынудили их заниматься этим ремеслом, хотя выбор сделали сами. Многие из них закончат свою жизнь в сточной канаве, хотя, естественно, им этого не скажешь. Как и все женщины, они думают, что знают все на свете.

Барри засмеялся. Ему понравился старикан. Иван провел его в крыло, где находилась гримерка стриптизерши и комнаты, предназначенные для игр в карты.

– Мне хотелось бы, чтобы, когда идет игра, ты был здесь и следил за порядком. Нужно обыскивать клиентов на предмет наличия ножей, огнестрельного оружия и тому подобного. У меня однажды был мужик, который пришел с бутылкой серной кислоты, чтобы плеснуть в человека, который несколькими днями раньше его обыграл. К нам приходят играть серьезные люди, и они вправе рассчитывать на полную безопасность. Твоя работа состоит в том, чтобы ее обеспечить. Женщин сюда не пускают, особенно во время игры. Они мешают и отвлекают игроков.