– Мам, ты отлично выглядишь! Нет, правда!

Джун польстили слова дочери. Теперь она была рада, что послушалась Сьюзен, а не Дэбби. Бледно-голубой костюм необыкновенно шел к ее фигуре и подчеркивал цвет ее глаз. Такой костюм не постеснялась бы надеть настоящая леди – из тех, что часто мелькали на страницах журналов. К костюму полагалась небольшая шляпка такого же цвета с короткой вуалью, которая придавала женщине загадочный вид и очень красила ее. Впервые за всю свою жизнь Джун чувствовала себя дорогой женщиной. Дэбби вздохнула.

– А я бы предпочла брючный костюм. Но и в этом тебе хорошо, мам. Если честно, ты выглядишь даже роскошной рядом с нами.

Джун решила не обращать внимания на ядовитое замечание дочери. Дэбби превращалась в ехидну, и это начинало действовать Джун на нервы.

– Ты в самом деле хочешь быть в этом наряде, Дэб? – изумленно спросила Сьюзен.

Дэбби повертелась перед зеркалом и пожала плечами.

– А что в нем плохого?

Сьюзен недовольно покачала головой:

– А что в нем хорошего? Ты в нем похожа на шлюху. Надень платье, которое я тебе купила. Я хочу, чтобы в этот день на фотокарточках все были красивые. Пожалуйста, Дэб. Ну ради меня.

– Отвяжись, Сьюзен. Можно подумать, до тебя никто не выходил замуж. Я ни за какие деньги не выряжусь в дурацкое платье из ситца с короткими рукавами желто-дерьмового цвета. Никогда. Да подружки засмеют меня.

– Черт возьми, Дэбби, тебе не отвертеться. Ты будешь в нем, или ты не пойдешь на свадьбу, – вдруг поддержала Сьюзен мать. Больше всех удивилась словам матери сама Дэбби. – Сьюзен права, – продолжала Джун, – платье выглядит классно, и ты его наденешь. Кроме того, ты сотрешь этот макияж. Свадьба будет не в чертовом диско-клубе, а в церкви.

У Дэбби вырвался тяжкий вздох. Она посмотрела на себя в зеркало. На ней было открытое платье в обтяжку. Подол его едва прикрывал бедра, и ее короткие ноги в туфлях на высоких платформах представляли собой довольно смехотворное зрелище. Как всегда, она была сильно и ярко накрашена, как того требовала мода, что для Дэбби являлось чрезвычайно важным обстоятельством – и не важно, идет макияж или нет.

– Повторять больше не буду. Сними это платье и прими ванну, ты, грязная маленькая шлюха.

Сьюзен и Джун рассмеялись.

– Правда, ты вообще не любишь мыться. Купание в ванне никогда не являлось твоим увлечением, не так ли? – поддразнила ее Сьюзен.

– Слушай, ты что, блин, не можешь говорить как все? Не выпендриваясь?

Дэбби в гневе выбежала из комнаты. Джун вздохнула:

– Вот мерзавка! Что ни скажи – все поперек! Не знаю, от кого она набралась?

Сьюзен подняла брови и сделала удивленное лицо, но промолчала. Ей хотелось, чтобы в день свадьбы обошлось без скандалов.

– Твои волосы смотрятся прекрасно, Сьюзен. Между прочим, у тебя с детства были хорошие волосы.

Дочь, сидя в кресле, неуклюже повернулась к матери – ее беременность была сильно заметна. Она улыбалась.

– Я рада, мам, что в моей внешности есть хоть что-то приятное. Но в целом она оставляет желать лучшего.

В тот день над лицом Сьюзен потрудились специалисты в косметическом салоне и хороший парикмахер. Так что прическа действительно получилась стильная. Часть волос зачесали наверх, а другая локонами ниспадала на плечи. На темени в волосы были вплетены бумажные цветы, к которым прикреплялась вуаль. Беременность шла Сьюзен, ее лицо светилось особым внутренним светом. Ее можно было смело назвать красавицей. Джун пристально посмотрела на дочь.

– Жаль, что Барри не смог выйти из тюрьмы пораньше. Ну и живот у тебя, девочка. Такую гору никуда не спрячешь.

Сьюзен засмеялась счастливым смехом:

– А я и не хочу его прятать, мам. Барри мой живот очень нравится. Он каждый день его целует.

В это время вошла Айви. На ней было светло-зеленое платье, а сверху пальто, на голове – соломенная шляпка, на руках – светлые перчатки в тон туфель. Ни дать ни взять почтенная маменька отца невесты.

– Ну и жарища там снаружи, девочки! Великолепный денек для свадьбы! Очень удачная у тебя прическа, Сьюзен. Ты отлично выглядишь.

Сьюзен благодарно взглянула на нее:

– И ты тоже.

Она помнила, как любит бабушка комплименты.

– Не забудь вставить в рот свои чертовы зубы, – заметила Джун. – Иначе твое лицо похоже на осевший пудинг.

– Сама последи за собой, Джун. Вставлю, когда надо будет. Она меня просто убивает, эта новая челюсть. От нее десны кровоточат. А где же наши мужчины?

Джун фыркнула:

– Вчера они вместе ушли из дома в девять часов утра. Хрен знает, где они сейчас околачиваются. Пора бы им появиться, и главное – чтобы Барри был в форме и, как полагается, сумел произнести в церкви эти долбанные клятвы. Это он с его мамашей настояли на том, чтобы венчаться в церкви. Боже ты мой! А он – главный вор во всей округе! Вот почему его любят Баннерманы, ведь они все религиозные фанатики!