–  А почему ты решил, что я должна возвращаться?

–  Кошёлки с продуктами нет, в сумке цветочки… Значит, не домой, а в гости, - скоротечно выдумал Палладьев.

–  Глаз у тебя намётанный…

–  Работаю охранником. Сутки дежурю, трое дома.

–  Сколько с меня?

Она распахнула сумку, из которой поникли цветы. Мысль капитана завертелась флюгером: сейчас она расплатится и уйдёт. Источник информации… Возможно, что никакой она не источник. Но Палладьев приучил себя начатое доделывать.

–  Антонина, ты про Выборг говорила… Можно договориться.

–  Лучше отвези мне чемодан и две сумки с тряпками.

–  Когда, откуда и куда?
– воспрял капитан.

–  Давай в субботу. Часикам к десяти подъезжай к той остановке, где сегодня меня взял. Так сколько с меня?

–  В субботу и расплатишься.

Есть люди, которым не спится, если на ночь не посмотрят телесериал. Я не усну, если перед сном не почитаю. Эдак часика полтора какую-нибудь газету, толстенную, как месячная подшивка. Сплетни, выдаваемые за новости, никому не нужные, кроме бездельников. Утром спроси меня, о чём читал, - не расскажу. Не потому, что не помню, а потому, что прочитанное при солнце исчезает, как лунный свет с наступлением дня.

И не высыпаюсь. Поэтому утром дома выпиваю чашку кофе, а в своём кабинете вторую, лишь переступив порог.

С утра мой порог переступил и Леденцов. Я насторожился. В такую рань майор без дела не заглядывал. Спросил я провокационно:

–  Боря, кофейку?

–  После трупа.

–  Какого трупа?

–  Свежего.

–  У тебя в машине, что ли?

–  Нет, рядышком, в парке.

Дальше спрашивать бессмысленно - происшествие. Свеженький труп, не свеженький… Надо ехать. Нищему собраться - только подпоясаться. Хочу сказать, что мне собраться - только взять следственный портфель. У входа в прокуратуру ждала полностью укомплектованная машина: судмедэксперт, криминалист, оперативник. Мы с майором её доукомплектовали.

В трёх кварталах от прокуратуры был парк районного масштаба. Значительную его часть занимал водоём. Купаться в нём запрещалось, но кто теперь следует запретам?

–  Почему сам поехал?
– спросил я майора, имея в виду, что он всё-таки начальник оперативно-розыскной части уголовного розыска.

–  Мой отдел зовётся убойным.

–  А тут убийство?

–  Сейчас глянем…

Оттеснив толпу, мы подошли к воде. На месте происшествия много трудностей, и, прежде всего, боишься что-то упустить. Какой-нибудь след: отпечаток, окурок, мазок, спичку… Здесь, похоже, упускать было нечего.

Труп мужчины в плавках лежал на берегу, почти касаясь пятками кромки воды. Я начал составлять протокол осмотра. Поза тела, кожные покровы, зрачки, трупное окоченение… Никаких видимых телесных повреждений - это для следователя главное. Мне и писать нечего: не фиксировать же многочисленные фантики да картонные стаканчики от мороженого, которыми усыпан пляж. Зато я тщательнейшим образом расписал плавки: материал, цвет и качество синих полосок.

–  Дора Мироновна, ваше мнение?
– спросил я судмедэксперта.

–  Захлебнулся. Видите, белая пена из носа и рта? Первый признак. Ну, и бледность кожных покровов, рот широко открыт… Акт вскрытия через неделю.

Торопиться она не станет, потому что не убийство. Да и мне это вскрытие не к спеху, поскольку сперва надо установить, кто утонул.

Майор подвёл парня из толпы:

–  Вот он видел.

–  Что видел?

–  Как этот мужик лез в воду, - сообщил парень.

–  Ну и как?

–  Шатался во все стороны.

–  Он был пьян?
– обратился я к судмедэксперту. Она нагнулась и долго нюхала, почти касаясь носом губ покойника.

–  Алкогольный запах отсутствует.

–  Дора Мироновна, ну у вас и работка, - заметил Леденцов так, словно его работа была чище.

–  Майор, Авиценна рекомендовал врачам пробовать на вкус мочу больных.

–  Никогда бы не стал работать у этого Авиценны, - буркнул майор.

–  До купания его видел?
– спросил я парня.

–  Авиценну?
– удивился тот вопросу.

–  Утопшего.

–  Вот тут он сидел с девушкой, они что-то ели.

–  Где же девушка?

–  Смылась.

–  Запомнил её?

–  Нет, спиной ко мне сидела.

–  Во что одета?

–  Ну, во что, в одном купальнике.

–  Блондинка, брюнетка?

–  Мокрая она.

Я записал его адрес и подозвал понятых. Осмотр закончен. Труп в прозекторскую сопроводит участковый. Но во мне зрел вопрос, в конце концов, он созрел. Я спросил у словоохотливого парня:

–  А где же его одежда?

–  Не знаю.

Мы осмотрели весь пляж и порасспрашивали отдыхающих - одежды никто не видел. Впрочем, и на утопшего с его девушкой внимания не обращали. Уже в машине Леденцов решил: