Он стоял, опершись на подоконник, и смотрел поверх плавно текущей Сены в сторону Латинского квартала, где ярко сияли огни и над освещенной водой носился смех.

Метрах в трехстах от него другой человек, опершись на подоконник в своем номере, задумчиво созерцал в летней ночи массивное здание ПЖ, высящееся левее залитых прожекторами [шпилей] собора Парижской богоматери. На человеке были черные брюки, дорожные ботинки и шелковая спортивная рубашка, закрывавшая белую сорочку, и черный нагрудник священника. Он курил длинную английскую сигарету с фильтром. Пряди седеющих волос плохо сочетались с его моложавым лицом.

Не подозревая об этом, двое людей смотрели в направлении друг друга поверх вод Сены, а тем временем в пестром перезвоне церковных колоколов наступило 22 августа.

Отдохнуть Лебелю не удалось. Едва он заснул, как в половине второго его разбудил Карон.

— Простите, шеф, но я тут кое-что надумал. У этого Шакала, у него теперь датский паспорт, верно?

— Ну и что? — Лебель встряхнулся.

— Ну и либо он фальшивый, либо краденый. Раз он покрасился, значит, наверно, краденый.

— Значит, ну и что?

— В июле он съездил на разведку в Париж, а так-то все был в Лондоне. Стало быть, украл паспорт здесь или там. А датчанин что сделает, коли у него пропал паспорт? Он, датчанин, обратится в свое консульство.

Лебель вскочил на ноги.

— Да ты, друг Люсьен, пожалуй, далеко пойдешь. Звони в Лондон Томасу домой, а потом звони здешнему датскому генеральному консулу.

Битый час он провел у телефона — и уговорил обоих встать и поехать на службу, а сам снова улегся около трех. В четыре его разбудил звонок из префектуры: им в полночь и в два доставили девятьсот с лишним регистрационных карточек датчан-постояльцев, и они теперь их сортируют: «вероятные», «возможные» и «прочие».

До шести он не ложился и как раз пил кофе, когда позвонили перехватчики из ДСТ, которым Лебель дал инструкции в начале первого. Перехватили. Через пять минут они с Кароном мчались в машине по светлым безлюдным улицам, к Управлению ДСТ. В подвальной лаборатории они прослушали запись разговора.

Вслед за громким щелчком послышалось верещание: набирали семизначный номер. Затем протяжный гудок и снова щелчок: сняли трубку.

Сипловатый голос сказал: «Алло?»

Женский голос сказал: «Ici Jacqueline».

Мужской отозвался: «Ici Valmy».

Женщина быстро проговорила:

— Они знают, что он — датский пастор. В полночь, а потом в два и в четыре они соберут по гостиницам регистрационные карточки всех датчан в Париже. Потом всех проверят.

После паузы мужской голос сказал: «Merci», и раздались один за другим два щелчка.

Лебель глядел на медленно вращающиеся бобины.

— Номер засекли? — спросил он.

— Конечно. Определяется по возврату диска. Молитор пять-девять-ноль-один.

— Адрес узнали?

Связист протянул ему листок бумаги. Лебель взглянул на листок.

— Пойдемте, Люсьен. Надо навестить господина Вальми.

В семь часов, когда учитель готовил на конфорке утренний кофе, в дверь постучали. Он нахмурился, прикрутил газ и пошел открывать. В дверях стояли четверо: он сразу, понял, кто они и зачем пришли. Двое в форме подались вперед, однако низенький человечек добродушного вида сделал им знак подождать.

— Ваш телефон прослушивали, — спокойно сказал он. — Вы — Вальми.

Учитель ничуть не смутился и отступил, пропуская незваных гостей.

— Можно одеться? — спросил он.

— Да-да, конечно.

Под присмотром двух полицейских он натянул поверх пижамы рубашку и брюки. Молодой человек в штатском оставался в дверях. Старший прошелся по квартире, оглядывая кипы книг и папок.

— Да тут за сто лет не справишься, а, Люсьен? — сказал он.

— Слава богу, это не наша забота.

— Вы готовы? — обратился он к учителю.

— Да.

— Отведите его в машину.

Комиссар остался один в квартире и принялся просматривать бумаги, разложенные на столе. Это были правленые экзаменационные сочинения. Видимо, учитель брал работу на дом, чтобы не отлучаться: ведь Шакал мог позвонить в любое время суток. В 7.10 телефон зазвонил. Секунду-другую Лебель колебался, затем рука его точно бы сама протянулась и сняла трубку.

— Алло?

Послышался ровный, тусклый голос: